Тренировочный диктант — ключ

ТЕКСТ ДЛЯ ТРЕНИРОВОЧНОГО ДИКТАНТА

Наконец Петька появился – одетый, в отблесках огней грядущей рампы.

Я взглянул на него и подумал: что значит – артист!

Вот идут же человеку смокинги и фраки! Как ему идут эти бабочки, запонки-манжеты-трости! На мне вся эта униформа приемов и торжеств сидит , как брезентовый чехол на пирамиде Хеопса. А этот – едва натянет на плечи фрак и нацепит бабочку перед выходом на сцену, как происходит поразительное преображение : вместо подзаборного бомжа, с косичкой на рюкзаке, выплывает какой-то, черт его знает – итальянский актер в роли последнего отпрыска венецианского рода Монтичелли. И куда деваются сутулость, вечно мрачная физиономия? У него и жесты появляются другие, и вся повадка меняется: плечи развернуты, руки как у дирижера, взгляд спокойно-властный. На стильном некрасивом лице с орлиным профилем тлеет обаятельная косая улыбочка. И даже это нелепое ухо с серьгой, и сквозняковые глаза — тоже работают на образ. Ничего себе, сахалинский мальчик из дощатого барака погранзаставы, думаю я в такие минуты. И любуюсь. И горжусь им…

— Петька… ну, ты краса-авец…

Смущенно хмурясь, он провел рукой по волнисто рассыпанной гриве – «перец с солью», — хмыкнул:

— Сценический образ. Косичка к фраку не канает, ну и приходится… всю эту пошлость распускать.

А я, по правде говоря , втайне радовался: мне очень хотелось снова увидеть его номер с Эллис…

Вышли уже в темноте. Я волок кофр с никому не нужными сегодня «малышами».

— Опаздываем, опаздываем, — озабоченно бормотал он. — Мы ведь открываем программу! Черт, где же такси ?..

Тут оно как раз и выехало прямо к нам – точно Петька подманил его, как дворового щенка, щепотью.

Он буркнул водителю адрес: на Кампе, и я понял, что Эллис до сих пор лежит там, на шкафу у Ханы, смиренно дожидаясь своих выходов, своей тайной для Лизы и неподвластной ей жизни.

( Д. Рубина. Синдром Петрушки)