литра удодов 1 часть

К. Симонов Живые и мёртвые роман

Двадцать пятого июня 1941 г. Маша Артемьева провожает своего мужа Ивана Синцова на войну. Синцов едет в Гродно, где осталась их годовалая дочь и где сам он в течение полутора лет служил секретарем редакции армейской газеты. Находящийся недалеко от границы, Гродно с первых же дней попадает в сводки, и добраться до города не представляется возможным. По дороге в Могилев, где находится Политуправление фронта, Синцов видит множество смертей, несколько раз попадает под бомбежку и даже ведет протоколы допросов, учиняемых временно созданной «тройкой». Добравшись до Могилева, он едет в типографию, а на следующий день вместе с младшим политруком Люсиным отправляется распространять фронтовую газету. У въезда на Бобруйское шоссе журналисты становятся свидетелями воздушного боя тройки «ястребков» со значительно превосходящими силами немцев и в дальнейшем пытаются оказать помощь нашим летчикам со сбитого бомбардировщика. В результате Люсин вынужден остаться в танковой бригаде, а получивший ранение Синцов на две недели попадает в госпиталь. Когда он выписывается, выясняется, что редакция уже успела покинуть Могилев. Синцов решает, что сможет вернуться в свою газету, только имея на руках хороший материал. Случайно он узнает о тридцати девяти немецких танках, подбитых в ходе боя в расположении полка Федора Федоровича Серпилина, и едет в 176-ю дивизию, где неожиданно встречает своего старого приятеля, фоторепортера Мишку Вайнштейна. Познакомившись с комбригом Серпилиным, Синцов решает остаться у него в полку. Серпилин пытается отговорить Синцова, поскольку знает, что обречен на бои в окружении, если в ближайшие часы не придет приказ отступать. Тем не менее Синцов остается, а Мишка уезжает в Москву и по дороге погибает. …Война сводит Синцова с человеком трагической судьбы. Серпилин закончил гражданскую войну, командуя полком под Перекопом, и до своего ареста в 1937 г. читал лекции в Академии им. Фрунзе. Он был обвинен в пропаганде превосходства фашистской армии и на четыре года сослан в лагерь на Колыму. Однако это не поколебало веры Серпилина в советскую власть. Все, что с ним произошло, комбриг считает нелепой ошибкой, а годы, проведенные на Колыме, бездарно потерянными. Освобожденный благодаря хлопотам жены и друзей, он возвращается в Москву в первый день войны и уходит на фронт, не дожидаясь ни переаттестации, ни восстановления в партии. 176-я дивизия прикрывает Могилев и мост через Днепр, поэтому немцы бросают против нее значительные силы. Перед началом боя в полк к Серпилину приезжает комдив Зайчиков и вскоре получает тяжелое ранение. Бой продолжается три дня; немцам удается отрезать друг от друга три полка дивизии, и они принимаются уничтожать их поодиночке. Ввиду потерь в командном составе Серпилин назначает Синцова политруком в роту лейтенанта Хорышева. Прорвавшись к Днепру, немцы завершают окружение; разгромив два других полка, они бросают против Серпилина авиацию. Неся огромные потери, комбриг решает начать прорыв. Умирающий Зайчиков передает Серпилину командование дивизией, впрочем, в распоряжении нового комдива оказывается не более шестисот человек, из которых он формирует батальон и, назначив Синцова своим адъютантом, начинает выходить из окружения. После ночного боя в живых остается сто пятьдесят человек, однако Серпилин получает подкрепление: к нему присоединяется группа солдат, вынесших знамя дивизии, вышедшие из-под Бреста артиллеристы с орудием и маленькая докторша Таня Овсянникова, а также боец Золотарев и идущий без документов полковник Баранов, которого Серпилин, невзирая на былое знакомство, приказывает разжаловать в солдаты. В первый же день выхода из окружения умирает Зайчиков. Вечером 1 октября руководимая Серпилиным группа с боями прорывается в расположение танковой бригады подполковника Климовича, в котором Синцов, вернувшись из госпиталя, куда отвозил раненого Серпилина, узнает своего школьного приятеля. Вышедшие из окружения получают приказ сдать трофейное оружие, после чего их отправляют в тыл. На выезде на Юхновское шоссе часть колонны сталкивается с немецкими танками и бронетранспортерами, начинающими расстреливать безоружных людей. Через час после катастрофы Синцов встречает в лесу Золотарева, а вскоре к ним присоединяется маленькая докторша. У нее температура и вывих ноги; мужчины по очереди несут Таню. Вскоре они оставляют её на попечение порядочных людей, а сами идут дальше и попадают под обстрел. У Золотарева не хватает сил тащить раненного в голову, потерявшего сознание Синцова; не зная, жив или мертв политрук, Золотарев снимает с него гимнастерку и забирает документы, а сам идет за подмогой: уцелевшие бойцы Серпилина во главе с Хорышевым вернулись к Климовичу и вместе с ним прорываются через немецкие тылы. Золотарев собирается пойти за Синцовым, но место, где он оставил раненого, уже занято немцами. Тем временем Синцов приходит в сознание, но не может вспомнить, где его документы, сам ли в беспамятстве снял гимнастерку с комиссарскими звездами или же это сделал Золотарев, посчитав его мертвым. Не пройдя и двух шагов, Синцов сталкивается с немцами и попадает в плен, однако во время бомбежки ему удается бежать. Перейдя линию фронта, Синцов выходит в расположение стройбата, где отказываются верить его «басням» об утерянном партбилете, и Синцов решает идти в Особый отдел. По дороге он встречает Люсина, и тот соглашается довезти Синцова до Москвы, пока не узнает о пропавших документах. Высаженный недалеко от КПП, Синцов вынужден самостоятельно добираться до города. Это облегчается тем, что 16 октября в связи с тяжелым положением на фронте в Москве царят паника и неразбериха. Подумав, что Маша может все еще находиться в городе, Синцов идет домой и, никого не застав, валится на тюфяк и засыпает. …С середины июля Маша Артемьева учится в школе связи, где её готовят к диверсионной работе в тылу у немцев. 16 октября Машу отпускают в Москву за вещами, так как вскоре ей предстоит приступить к выполнению задания. Придя домой, она застает спящего Синцова. Муж рассказывает ей обо всем, что с ним было за эти месяцы, о всем том ужасе, который пришлось пережить за семьдесят с лишним дней выхода из окружения. На следующее утро Маша возвращается в школу, и вскоре её забрасывают в немецкий тыл. Синцов идет в райком объясняться по поводу своих утраченных документов. Там он знакомится с Алексеем Денисовичем Малининым, кадровиком с двадцатилетним стажем, готовившим в свое время документы Синцова, когда того принимали в партию, и пользующимся в райкоме большим авторитетом. Эта встреча оказывается решающей в судьбе Синцова, поскольку Малинин, поверив его рассказу, принимает в Синцове живейшее участие и начинает хлопотать о восстановлении того в партии. Он предлагает Синцову записаться в добровольческий коммунистический батальон, где Малинин старший в своем взводе. После некоторых проволочек Синцов попадает на фронт. Московское пополнение отправляют в 31-ю стрелковую дивизию; Малинина назначают политруком роты, куда по его протекции зачисляют Синцова. Под Москвой идут непрерывные кровопролитные бои. Дивизия отступает с занимаемых позиций, однако постепенно положение начинает стабилизироваться. Синцов пишет на имя Малинина записку с изложением своего «прошлого». Этот документ Малинин собирается представить в политотдел дивизии, а пока что, пользуясь временным затишьем, он идет к своей роте, отдыхающей на развалинах недостроенного кирпичного завода; в расположенной неподалеку заводской трубе Синцов по совету Малинина устанавливает пулемет. Начинается обстрел, и один из немецких снарядов попадает внутрь недостроенного здания. За несколько секунд до взрыва Малинина засыпает обвалившимися кирпичами, благодаря чему он остается жив. Выбравшись из каменной могилы и откопав единственного живого бойца, Малинин идет к заводской трубе, у которой уже целый час слышится отрывистый стук пулемета, и вместе с Синцовым отражает одну за другой атаки немецких танков и пехоты на нашу высоту. Седьмого ноября на Красной площади Серпилин встречает Климовича; этот последний сообщает генералу о гибели Синцова. Однако Синцов тоже принимает участие в параде по случаю годовщины Октябрьской революции — их дивизию пополнили в тылу и после парада перебрасывают за Подольск. За бой на кирпичном заводе Малинина назначают комиссаром батальона, он представляет Синцова к ордену Красной Звезды и предлагает написать заявление о восстановлении в партии; сам Малинин уже успел сделать через политотдел запрос и получил ответ, где принадлежность Синцова к партии подтверждалась документально. После пополнения Синцова зачисляют командиром взвода автоматчиков. Малинин передает ему характеристику, которую следует приложить к заявлению о восстановлении в партии. Синцов проходит утверждение на партбюро полка, однако дивизионная комиссия откладывает решение этого вопроса. У Синцова происходит бурный разговор с Малининым, и тот пишет резкое письмо о деле Синцова прямо в политотдел армии. Командир дивизии генерал Орлов приезжает вручать награды Синцову и другим и вскоре погибает от разрыва случайной мины. На его место назначают Серпилина. Перед отъездом на фронт к Серпилину приходит вдова Баранова и просит сообщить подробности смерти мужа. Узнав, что сын Барановой идет добровольцем мстить за отца, Серпилин говорит, что её муж пал смертью храбрых, хотя на самом деле покойный застрелился во время выхода из окружения под Могилевом. Серпилин едет в полк Баглюка и по дороге проезжает мимо идущих в наступление Синцова и Малинина. В самом начале боя Малинин получает тяжелое ранение в живот. Он даже не успевает толком проститься с Синцовым и рассказать о своем письме в политотдел: возобновляется бой, а на рассвете Малинина вместе с другими ранеными вывозят в тыл. Однако Малинин и Синцов зря обвиняют дивпарткомиссию в проволочке: партийное дело Синцова запросил инструктор, ранее ознакомившийся с письмом Золотарева об обстоятельствах гибели политрука Синцова И. П., и теперь это письмо лежит рядом с заявлением младшего сержанта Синцова о восстановлении в партии. Взяв станцию Воскресенское, полки Серпилина продолжают движение вперед. Ввиду потерь в командном составе Синцов становится командиром взвода.

Книга вторая. Солдатами не рождаются Новый, 1943 г. Серпилин встречает под Сталинградом. 111-я стрелковая дивизия, которой он командует, уже шесть недель как окружила группировку Паулюса и ждет приказа о наступлении. Неожиданно Серпилина вызывают в Москву. Эта поездка вызвана двумя причинами: во-первых, планируется назначить Серпилина начальником штаба армии; во-вторых, его жена умирает после третьего инфаркта. Приехав домой и расспросив соседку, Серпилин узнает, что перед тем как Валентина Егоровна заболела, к ней приходил её сын. Вадим был неродным для Серпилина: Федор Федорович усыновил пятилетнего ребенка, женившись на его матери, вдове своего друга, героя гражданской войны Толстикова. В 1937-м, когда Серпилина арестовали Вадим отрекся от него и принял фамилию настоящего отца. Отрекся он не потому, что действительно считал Серпилина «врагом народа», а из чувства самосохранения, чего так и не смогла простить ему мать. Возвращаясь с похорон, Серпилин сталкивается на улице с Таней Овсянниковой, находящейся в Москве на лечении. Она рассказывает что после выхода из окружения партизанила и была в подполье в Смоленске. Серпилин сообщает Тане о гибели Синцова. Накануне отъезда сын просит его разрешения перевезти в Москву из Читы жену и дочь. Серпилин соглашается и, в свою очередь, велит сыну подать рапорт об отправке на фронт. Проводив Серпилина, подполковник Павел Артемьев возвращается в Генштаб и узнает, что его разыскивает женщина по фамилии Овсянникова. Надеясь получить сведения о сестре Маше, Артемьев едет по указанному в записке адресу, в дом, где до войны жила женщина, которую он любил, однако сумел забыть, когда Надя вышла замуж за другого. …Война началась для Артемьева под Москвой, где он командовал полком, а до этого он с 1939 г. служил в Забайкалье. В Генштаб Артемьев попал после тяжелого ранения в ногу. Последствия этого ранения все еще дают о себе знать, однако он, тяготясь своей адъютантской службой, мечтает поскорее вернуться на фронт. Таня сообщает Артемьеву подробности смерти его сестры, о гибели которой он узнал еще год назад, хотя не переставал надеяться на ошибочность этих сведений. Таня и Маша воевали в одном партизанском отряде и были подругами. Они сблизились еще сильнее, когда выяснилось, что Машин муж Иван Синцов вынес Таню из окружения. Маша пошла на явку, однако в Смоленске так и не появилась; позже партизаны узнали о её расстреле. Таня также сообщает о смерти Синцова, которого Артемьев давно пытается разыскать. Потрясенный рассказом Тани, Артемьев решает помочь ей: обеспечить продуктами, попытаться достать билеты до Ташкента, где живут в эвакуации Танины родители. Выходя из дома, Артемьев встречает успевшую уже овдоветь Надю, а вернувшись в Генштаб, в очередной раз просит об отправке на фронт. Получив разрешение и надеясь на должность начальника штаба или командира полка, Артемьев продолжает заботиться о Тане: отдает ей Машины наряды, которые можно будет обменять на еду, организует переговоры с Ташкентом, — Таня узнает о смерти отца и гибели брата и о том, что её муж Николай Колчин находится в тылу. Артемьев отвозит Таню на вокзал, и, расставаясь с ним, она вдруг начинает чувствовать к этому одинокому, рвущемуся на фронт человеку нечто большее, чем просто благодарность. А он, удивившись этой внезапной перемене, задумывается над тем, что еще раз, бессмысленно и неудержимо, пронеслось его собственное счастье, которое он опять не узнал и принял за чужое. И с этими мыслями Артемьев звонит Наде. …Синцов был ранен через неделю после Малинина. Еще в госпитале он начал наводить справки о Маше, Малинине и Артемьеве, но так ничего и не узнал. Выписавшись, он поступил в школу младших лейтенантов, воевал в нескольких дивизиях, в том числе в Сталинграде, вступил заново в партию и после очередного ранения получил должность комбата в 111-й дивизии, вскоре после того, как из нее ушел Серпилин. Синцов приходит в дивизию перед самым началом наступления. Вскоре его вызывает к себе комиссар полка Левашов и знакомит с журналистами из Москвы, в одном из которых Синцов узнает Люсина. В ходе боя Синцов получает ранение, однако комдив Кузьмич заступается за него перед командиром полка, и Синцов остается на передовой. Продолжая думать об Артемьеве, Таня приезжает в Ташкент. На вокзале её встречает муж, с которым Таня фактически разошлась еще до войны. Считая Таню погибшей, он женился на другой, и этот брак обеспечил Колчину броню. Прямо с вокзала Таня идет к матери на завод и там знакомится с парторгом Алексеем Денисовичем Малининым. После своего ранения Малинин девять месяцев провел в госпиталях и перенес три операции, однако его здоровье подорвано окончательно и о возвращении на фронт, о чем так мечтает Малинин, не может быть и речи. Малинин принимает в Тане живейшее участие, оказывает помощь её матери и, вызвав к себе Колчина, добивается его отправки на фронт. Вскоре Тане приходит вызов от Серпилина, и она уезжает. Придя к Серпилину на прием, Таня встречает там Артемьева и понимает, что ничего, кроме дружеских чувств, тот к ней не испытывает. Серпилин довершает разгром, сообщив, что через неделю, после того как Артемьев в должности помощника начальника оперативного отдела прибыл на фронт, к нему под видом жены прилетела «одна нахальная бабенка из Москвы», и от гнева начальства Артемьева спасло только то, что он, по мнению Серпилина, образцовый офицер. Поняв, что это была Надя, Таня ставит крест на своем увлечении и отправляется на работу в санчасть. В первый же день она едет принимать лагерь наших военнопленных и неожиданно сталкивается там с Синцовым, который участвовал в освобождении этого концлагеря, а теперь разыскивает своего лейтенанта. Рассказ о Машиной гибели не становится для Синцова новостью: он уже обо всем знает от Артемьева, прочитавшего в «Красной звезде» заметку о комбате — бывшем журналисте, и разыскавшего шурина. Вернувшись в батальон, Синцов застает приехавшего ночевать к нему Артемьева. Признавая, что Таня отличная женщина, на каких надо жениться, если не быть дураком, Павел рассказывает о неожиданном приезде к нему на фронт Нади и о том, что эта женщина, которую он когда-то любил, снова принадлежит ему и буквально домогается стать его женой. Однако Синцов, со школьной скамьи питающий к Наде антипатию, видит в её действиях расчет: тридцатилетний Артемьев уже стал полковником, а если не убьют, может стать и генералом. Вскоре у Кузьмича открывается старая рана, и командарм Батюк настаивает на его смещении со 111-й дивизии. В связи с этим Бережной просит члена военного совета Захарова не отстранять старика хотя бы до конца операции и дать ему заместителя по строевой. Так в 111-ю приходит Артемьев. Приехав к Кузьмичу с инспекционной. поездкой, Серпилин просит передать привет Синцову, о воскрешении которого из мертвых он узнал накануне. А через несколько дней в связи с соединением с 62-й армией Синцову дают капитана. Вернувшись из города, Синцов застает у себя Таню. Ее прикомандировали к захваченному немецкому госпиталю, и она ищет солдат для охраны. Артемьеву удается быстро найти общий язык с Кузьмичом; несколько дней он интенсивно работает, участвуя в завершении разгрома VI немецкой армии. Внезапно его вызывают к комдиву, и там Артемьев становится свидетелем триумфа своего шурина: Синцов захватил в плен немецкого генерала, командира дивизии. Зная о знакомстве Синцова с Серпилиным, Кузьмич велит ему лично доставить пленного в штаб армии. Однако радостный для Синцова день приносит Серпилину большое горе: приходит письмо с извещением о смерти сына, погибшего в своем первом же бою, и Серпилин осознает, что, несмотря ни на что, его любовь к Вадиму не умерла. Тем временем из штаба фронта поступает известие о капитуляции Паулюса. В качестве награды за работу в немецком госпитале Таня просит своего начальника дать ей возможность повидаться с Синцовым. Встретившийся по дороге Левашов провожает её в полк. Пользуясь деликатностью Ильина и Завалишина, Таня и Синцов проводят вместе ночь. Вскоре военный совет принимает решение развить успех и провести наступление, в ходе которого погибает Левашов, а Синцову отрывает пальцы на покалеченной когда-то руке. Сдав Ильину батальон, Синцов уезжает в медсанбат. После победы под Сталинградом Серпилина вызывают в Москву, и Сталин предлагает ему сменить Батюка на должности командарма. Серпилин знакомится с вдовой сына и маленькой внучкой; сноха производит на него самое благоприятное впечатление. Вернувшись да фронт, Серпилин заезжает в госпиталь к Синцову и говорит, что его рапорт с просьбой оставить в армии будет рассмотрен новым командиром 111-й дивизии, — на эту должность недавно утвержден Артемьев.

Книга третья. Последнее лето

За несколько месяцев до начала Белорусской наступательной операции, весной 1944 г., командарм Серпилин с сотрясением мозга и переломом ключицы попадает в госпиталь, а оттуда в военный санаторий. Его лечащим врачом становится Ольга Ивановна Баранова. Во время их встречи в декабре 1941 г. Серпилин утаил от Барановой обстоятельства смерти её мужа, однако она все-таки узнала правду от комиссара Шмакова. Поступок Серпилина заставил Баранову много думать о нем, и когда Серпилин попал в Архангельское, Баранова вызвалась быть его лечащим врачом, чтобы ближе узнать этого человека. Тем временем член военного совета Львов, вызвав к себе Захарова, ставит вопрос о снятии Серпилина с занимаемой должности, мотивируя это тем, что готовящаяся к наступлению армия долгое время находится без командующего. В полк к Ильину приезжает Синцов. После ранения, с трудом отбившись от белого билета, он попал на работу в оперативный отдел штаба армии, и теперешний его визит связан с проверкой положения дел в дивизии. Надеясь на скорую вакансию, Ильин предлагает Синцову должность начальника штаба, и тот обещает переговорить с Артемьевым. Синцову остается съездить еще в один полк, когда звонит Артемьев и, сказав, что Синцова вызывают в штаб армии, зовет его к себе. Синцов рассказывает о предложении Ильина, однако Артемьев не хочет разводить семейственность и советует Синцову поговорить о возвращении в строй с Серпилиным. И Артемьев, и Синцов понимают, что наступление не за горами, в ближайших планах войны — освобождение всей Белоруссии, а значит, и Гродно. Артемьев надеется, что, когда выяснится судьба матери и племянницы, ему самому удастся вырваться хоть на сутки в Москву, к Наде. Он не видел жену более полугода, однако, несмотря на все просьбы, запрещает ей приезжать на фронт, так как в последний свой приезд, перед Курской дугой, Надя сильно подпортила мужнюю репутацию; Серпилин тогда едва не снял его с дивизии. Артемьев рассказывает Синцову, что с начальником штаба Бойко, исполняющим в отсутствие Серпилина обязанности командарма, ему работается гораздо лучше, чем с Серпилиным, и что у него как у комдива есть свои трудности, поскольку оба его предшественника находятся здесь же, в армии, и часто заезжают в свою бывшую дивизию, что дает многим недоброжелателям молодого Артемьева повод сравнивать его с Серпилиным и Кузьмичом в пользу последних. И неожиданно, вспомнив о жене, Артемьев говорит Синцову, как плохо жить на войне, имея ненадежный тыл. Узнав по телефону, что Синцову предстоит поездка в Москву, Павел передает письмо для Нади. Приехав к Захарову, Синцов получает от него и начштаба Бойко письма для Серпилина с просьбой о скорейшем возвращении на фронт. В Москве Синцов сразу же идет на телеграф давать «молнию» в Ташкент: еще в марте он отправил Таню домой рожать, но уже долгое время не имеет сведений ни о ней, ни о дочке. Отправив телеграмму, Синцов едет к Серпилину, и тот обещает, что к началу боев Синцов вновь попадет в строй. От командарма Синцов отправляется к Наде в гости. Надя начинает расспрашивать о мельчайших подробностях, касающихся Павла, и жалуется, что муж не разрешает ей приехать на фронт, а вскоре Синцов становится невольным свидетелем выяснения отношений между Надей и её любовником и даже участвует в изгнании последнего из квартиры. Оправдываясь, Надя говорит, что очень любит Павла, но жить без мужчины не в состоянии. Распрощавшись с Надей и пообещав ничего не говорить Павлу, Синцов идет на телеграф и получает телеграмму от Таниной мамы, где сказано, что его новорожденная дочь скончалась, а Таня вылетела в армию. Узнав эти безрадостные новости, Синцов едет к Серпилину в санаторий, и тот предлагает пойти к нему в адъютанты вместо Евстигнеева, женившегося на вдове Вадима. Вскоре Серпилин проходит медицинскую комиссию; перед отъездом на фронт он делает Барановой предложение и получает её согласие выйти за него замуж по окончании войны. Встречающий Серпилина Захаров сообщает, что новым командующим их фронта назначен Батюк. В канун наступления Синцов получает отпуск для свидания с женой. Таня рассказывает об их умершей дочери, о смерти своего бывшего мужа Николая и «старого парторга» с завода; она не называет фамилию, и Синцов так и не узнает, что это умер Малинин. Он видит, что Таню что-то гнетет, но думает, что это связано с их дочкой. Однако у Тани есть еще одна беда, о которой Синцов пока не знает: бывший командир её партизанской бригады сообщил Тане, что Маша — сестра Артемьева и первая жена Синцова, — возможно, все еще жива, так как выяснилось, что вместо расстрела её угнали в Германию. Ничего не сказав Синцову, Таня решает расстаться с ним. Согласно планам Батюка, армия Серпилина должна стать движущей силой предстоящего наступления. Под командованием Серпилина оказываются тринадцать дивизий; 111-ю выводят в тыл, к недовольству комдива Артемьева и его начштаба Туманяна. Серпилин же планирует использовать их только при взятии Могилева. Размышляя об Артемьеве, в котором он видит опыт, соединенный с молодостью, Серпилин ставит в заслугу комдиву и то, что он не любит мельтешить перед начальством, даже перед недавно приезжавшим в армию Жуковым, у которого, как вспомнил сам маршал, Артемьев служил в 1939 г. на Халхин-Голе. Двадцать третьего июня начинается операция «Багратион». Серпилин временно забирает у Артемьева полк Ильина и передает его наступающей «подвижной группе», перед которой поставлена задача закрыть противнику выход из Могилева; в случае неудачи в бой вступит 111-я дивизия, перекрывшая стратегически важные Минское и Бобруйское шоссе. Артемьев рвется в бой, считая, что вместе с «подвижной группой» сможет взять Могилев, однако Серпилин находит это нецелесообразным, так как кольцо вокруг города уже замкнулось и немцы все равно бессильны вырваться. Взяв Могилев, он получает приказ о наступлении на Минск. …Таня пишет Синцову, что они должны расстаться, потому что жива Маша, однако начавшееся наступление лишает Таню возможности передать это письмо: её переводят поближе к фронту следить за доставкой раненых в госпитали. 3 июля Таня встречает «виллис» Серпилина, и командарм говорит, что с окончанием операции пошлет Синцова на передовую; пользуясь случаем, Таня рассказывает Синцову о Маше. В этот же день она получает ранение и просит подругу передать Синцову ставшее бесполезным письмо. Таню отправляют во фронтовой госпиталь, и по дороге она узнает о гибели Серпилина — он был смертельно ранен осколком снаряда; Синцов, как и в 1941-м, привез его в госпиталь, но на операционный стол командарма положили уже мертвым. По согласованию со Сталиным Серпилина, так и не узнавшего о присвоении ему звания генерал-полковника, хоронят на Новодевичьем кладбище, рядом с Валентиной Егоровной. Захаров, знающий от Серпилина о Барановой, решает вернуть ей её письма командарму. Проводив до аэродрома гроб с телом Серпилина, Синцов заезжает в госпиталь, где узнает о Танином ранении и получает её письмо. Из госпиталя он является к новому командарму Бойко, и тот назначает Синцова начальником штаба к Ильину. Это не единственная перемена в дивизии — её командиром стал Туманян, а Артемьева, после взятия Могилева получившего звание генерал-майора, Бойко забирает к себе начальником штаба армии. Придя в оперативный отдел знакомиться с новыми подчиненными, Артемьев узнает от Синцова, что Маша, возможно, жива. Ошеломленный этим известием, Павел говорит, что войска соседа уже подходят к Гродно, где в начале войны остались его мать и племянница, и если они живы, то все опять будут вместе. Захаров и Бойко, вернувшись от Батюка, поминают Серпилина, — его операция завершена и армию перебрасывают на соседний фронт, в Литву.

В. Гроссман Жизнь и судьба роман

Старый коммунист Михаил Мостовской, взятый в плен на окраине Сталинграда, привезен в концлагерь в Западной Германии. Он засыпает под молитву итальянского священника Гарди, спорит с толстовцем Иконниковым, видит ненависть к себе меньшевика Чернецова и сильную волю «властителя дум» майора Ершова. Политработник Крымов послан в Сталинград, в армию Чуйкова. Он должен разобрать спорное дело между командиром и комиссаром стрелкового полка. Прибыв в полк, Крымов узнает, что и командир, и комиссар погибли под бомбежкой. Вскоре Крымов и сам принимает участие в ночном бою. Московский ученый-физик Виктор Павлович Штрум с семьей находится в эвакуации в Казани. Теща Штрума Александра Владимировна и в горе войны сохранила душевную молодость: она интересуется историей Казани, улицами и музеями, повседневной жизнью людей. Жена Штрума Людмила считает этот интерес своей матери старческим эгоизмом. Людмила не имеет известий с фронта от Толи, сына от первого брака. Ее печалит категоричный, одинокий и тяжелый характер дочери-старшеклассницы Нади. Сестра Людмилы Женя Шапошникова оказалась в Куйбышеве. Племянник Сережа Шапошников — на фронте. Мать Штрума Анна Семеновна осталась в занятом немцами украинском городке, и Штрум понимает, что у нее, еврейки, мало шансов остаться в живых. Настроение у него тяжелое, он обвиняет жену в том, что из-за ее сурового характера Анна Семеновна не могла жить с ними в Москве. Единственный человек, смягчающий тяжелую атмосферу в семье, — подруга Людмилы, застенчивая, добрая и чуткая Марья Ивановна Соколова, жена коллеги и друга Штрума. Штрум получает прощальное письмо от матери. Анна Семеновна рассказывает, какие унижения ей пришлось пережить в городе, где она прожила двадцать лет, работая врачом-окулистом. Люди, которых она давно знала, поразили ее. Соседка спокойно потребовала освободить комнату и выбросила ее вещи. Старый педагог перестал с ней здороваться. Но зато бывший пациент, которого она считала угрюмым и мрачным человеком, помогает ей, принося продукты к ограде гетто. Через него она и передала прощальное письмо сыну накануне акции уничтожения. Людмила получает письмо из Саратовского госпиталя, где лежит ее тяжело раненный сын. Она срочно выезжает туда, но, приехав, узнает о смерти Толи. «Все люди виноваты перед матерью, потерявшей на войне сына, и тщетно пробуют оправдаться перед ней на протяжении истории человечества». Секретарь обкома одной из оккупированных немцами областей Украины Гетманов назначен комиссаром танкового корпуса. Гетманов всю жизнь работал в атмосфере доносов, лести и фальши и теперь переносит эти жизненные принципы во фронтовую обстановку. Командир корпуса генерал Новиков — прямой и честный человек, старающийся предотвратить бессмысленные человеческие жертвы. Гетманов выражает Новикову свое восхищение и одновременно пишет донос о том, что комкор задержал атаку на восемь минут, чтобы сберечь людей. Новиков любит Женю Шапошникову, приезжает к ней в Куйбышев. Перед войной Женя ушла от своего мужа, политработника Крымова. Ей чужды взгляды Крымова, который одобрял раскулачивание, зная о страшном голоде в деревнях, оправдывал аресты 1937 г. Она отвечает Новикову взаимностью, но предупреждает его, что, если Крымов будет арестован, вернется к бывшему мужу. Военный хирург Софья Осиповна Левинтон, арестованная на окраине Сталинграда, попадает в немецкий концлагерь. Евреев везут куда-то в товарных вагонах, и Софья Осиповна с удивлением видит, как всего за несколько дней многие люди проходят путь от человека до «грязной и несчастной, лишенной имени и свободы скотины». Ревекка Бухман, пытаясь скрыться от облавы, задушила свою плачущую дочь. В дороге Софья Осиповна знакомится с шестилетним Давидом, который перед самой войной приехал из Москвы на каникулы к бабушке. Софья Осиповна становится единственной опорой ранимого, впечатлительного ребенка. Она испытывает к нему материнское чувство. До последней минуты Софья Осиповна успокаивает мальчика, обнадеживает его. Они вместе гибнут в газовой камере. Крымов получает приказ отправиться в Сталинград, в окруженный дом «шесть дробь один», где держат оборону люди «управдома» Грекова. До политуправления фронта дошли донесения о том, что Греков отказывается писать отчеты, ведет антисталинские разговоры с бойцами и под немецкими пулями проявляет независимость от начальства. Крымов должен навести в окруженном доме большевистский порядок и, в случае необходимости, отстранить Грекова от командования. Незадолго до появления Крымова «управдом» Греков отправил из окруженного дома бойца Сережу Шапошникова и юную радистку Катю Венгрову, зная об их любви и желая спасти от смерти. Прощаясь с Грековым, Сережа «увидел, что смотрят на него прекрасные, человечные, умные и грустные глаза, каких никогда он не видел в жизни». Но комиссар-большевик Крымов заинтересован только в сборе компромата на «неуправляемого» Грекова. Крымов упивается сознанием своей значительности, старается уличить Грекова в антисоветских настроениях. Даже смертельная опасность, которой ежеминутно подвергаются защитники дома, не охлаждает его пыл. Крымов решает отстранить Грекова и самому принять командование. Но ночью его ранит шальная пуля. Крымов догадывается, что стрелял Греков. Вернувшись в политотдел, он пишет донос на Грекова, но вскоре узнает, что опоздал: все защитники дома «шесть дробь один» погибли. Из-за крымовского доноса Грекову не присваивают посмертное звание Героя Советского Союза. В немецком концлагере, где сидит Мостовской, создается подпольная организация. Но среди заключенных нет единства: бригадный комиссар Осипов не доверяет беспартийному майору Ершову, происходящему из семьи раскулаченных. Он боится, что смелый, прямой и порядочный Ершов приобретет слишком большое влияние. Заброшенный из Москвы в лагерь товарищ Котиков дает установку — действовать сталинскими методами. Коммунисты принимают решение избавиться от Ершова и подкладывают его карточку в группу отобранных для Бухенвальда. Несмотря на душевную близость с Ершовым, старый коммунист Мостовской подчиняется этому решению. Неизвестный провокатор выдает подпольную организацию, и гестапо уничтожает ее участников. Институт, в котором работает Штрум, возвращается из эвакуации в Москву. Штрум пишет работу по ядерной физике, которая вызывает общий интерес. Известный академик говорит на ученом совете, что в стенах физического института еще не рождалась работа такого значения. Работа выдвинута на Сталинскую премию, Штрум находится на волне успеха, это радует и волнует его. Но одновременно Штрум замечает, что из его лаборатории понемногу выживают евреев. Когда он пытается вступиться за своих сотрудников, ему дают понять, что и его собственное положение не слишком надежно в связи с «пятым пунктом» и многочисленными родственниками за границей. Иногда Штрум встречается с Марьей Ивановной Соколовой и вскоре понимает, что любит ее и любим ею. Но Марья Ивановна не может скрывать свою любовь от мужа, и тот берет с нее слово не видеться со Штрумом. Как раз в это время начинаются гонения на Штрума. За несколько дней до сталинградского наступления Крымов арестован и отправлен в Москву. Оказавшись в тюремной камере на Лубянке, он не может прийти в себя от неожиданности: допросы и пытки имеют целью доказать его измену Родине во время Сталинградской битвы. В Сталинградской битве отличается танковый корпус генерала Новикова. В дни сталинградского наступления обостряется травля Штрума. Появляется разгромная статья в институтской газете, его уговаривают написать покаянное письмо, выступить с признанием своих ошибок на ученом совете. Штрум собирает всю свою волю и отказывается каяться, даже не приходит на заседание ученого совета. Семья поддерживает его и, в ожидании ареста, готова разделить его судьбу. В этот день, как всегда в тяжелые минуты его жизни, Штруму звонит Марья Ивановна и говорит, что гордится им и тоскует о нем. Штрума не арестовывают, а только увольняют с работы. Он оказывается в изоляции, друзья перестают с ним видеться. Но в одно мгновение ситуация меняется. Теоретические работы по ядерной физике привлекают внимание Сталина. Он звонит Штруму и интересуется, не испытывает ли в чем-нибудь недостатка выдающийся ученый. Штрума немедленно восстанавливают в институте, создают ему все условия для работы. Теперь он сам определяет состав своей лаборатории, без оглядки на национальность сотрудников. Но когда Штруму начинает казаться, что он вышел из черной полосы своей жизни, он вновь оказывается перед выбором. От него требуют подписать обращение к английским ученым, которые выступили в защиту репрессированных советских коллег. Ведущие советские ученые, к которым теперь причислен Штрум, должны силой своего научного авторитета подтвердить, что в СССР нет репрессий. Штрум не находит в себе сил отказаться и подписывает обращение. Самым ужасным наказанием становится для него звонок Марьи Ивановны: она уверена, что Штрум не подписал письмо, и восхищается его мужеством… В Москву приезжает Женя Шапошникова, узнавшая об аресте Крымова. Она выстаивает во всех очередях, в которых стоят жены репрессированных, и чувство долга по отношению к бывшему мужу борется в ее душе с любовью к Новикову. Новиков узнает о ее решении вернуться к Крымову во время Сталинградской битвы. Ему кажется, что он упадет мертвым. Но надо жить и продолжать наступление. После пыток Крымов лежит на полу в лубянском кабинете и слышит разговор своих палачей о победе под Сталинградом. Ему кажется, что он видит Грекова, идущего ему навстречу по битому сталинградскому кирпичу. Допрос продолжается, Крымов отказывается подписывать обвинение. Вернувшись в камеру, он находит передачу от Жени и плачет. Заканчивается сталинградская зима. В весенней тишине леса слышится вопль об умерших и яростная радость жизни.

В. Распутин Пожар 1985 повесть

Повествование от третьего лица. Много общих замечаний, рассуждений публицистического характера. Повествование также прерывается воспоминаниями. Март месяц. Иван Петрович — водитель. Он только что вернулся с работы, устал. Его встречает жена Алёна. Вдруг он слышит, что люди кричат: пожар. Горят ОРСовские склады. Иван Петрович суматошно думает, что взять с собой на тушение пожара. Берет с собой топор. «Русский человек и всегда-то умен был задним умом, и всегда-то устраивался он так, чтоб удобно было жить и пользоваться, а не как способней и легче уберечься и спастись. А тут, когда ставился поселок наскоро, и тем более много не размышляли: спасаясь от воды, кто думает об огне?» Горят обе части склада: и продовольственная, и промышленная. Иван Петрович сразу приметил, что стихийную борьбу с огнем возглавили два надежных человека: Афоня и Семен Кольцов. Распутин описывает огонь как живое существо, главное свойство которого — жадность, свирепость.Собирается начальство. Поселок этот построен леспромхозом. Его строили не для жизни, а на время, до следующего кочевья. Он никогда не станет обжитым. В нём нет деревьев, садов. В поселке не ведется строительства социальных объектов, потому что ничего никому не нужно. Пока есть работа — дерево, но через 3–4 года его не останется, рабочие будут работать в вахтенном режиме. Другой работы нет, все поля были затоплены при строительстве гидроэлектростанции. Появляется начальник участка Борис Тимофеич Водников. Он, хоть и ругается всегда со всеми, умеет руководить, и на него можно положиться. Алёна помогает в тушении пожара не меньше мужчин: она спасает какие-то вещи. Архаровцы — бригада оргнабора (наёмные неместные рабочие). Они являются отрицательными персонажами повести. Валя-кладовщица не хочет открывать склад, потому что боится, что ей предъявят претензии, если имущество разворуют в панике. Борис Тимофеевич приказывает архаровцам ломать склад. Он ищет начальника ОРСа (склада), но вспоминает, что тот на очередном совещании. Иван Петрович советует поставить сторожа и старика Хампо, чтобы предотвратить мародёрство.Сашка Девятый, один из архаровцев, говорит главному герою, останавливая его перед огнём: «Не сюда. Не сюда, гражданин законник. Сгоришь — кто нам будет права качать?!» В этом — все их взаимоотношения. Архаровцы — носители лагерных понятий, представители города, где каждый относится к работе как к обязанности, увильнуть от которой — достойное дело. Поэтому Ивана Петровича не любят за его принципиальность. Архаровцы у Распутина — выражение мрачных сторон цивилизации, прогресса. Ивана Петрович жил в деревне Егоровка, и фамилия его — Егоров. Воевал танкистом. Люди начали покидать деревню уже после войны — о затоплении знали заранее. Но Иван Петрович остался, хотя и тяжело было смотреть на пустеющую деревню. Он не становится горожанином ещё и потому, что женится на Алене, болеет его мать. А брат Гошка, уехав в город, спился. В конце концов, пришлось ему переехать в новый поселок — Сосновку (где и происходят события повести). Иван Петрович думает, что придётся переезжать и сейчас, хотя совсем не хочется. Иван Петрович врывается в один из продовольственных складов. Обильные запасы продовольствия, постепенно разрушаемые хаосом паники и жаром, описаны угрожающе, враждебно. Иван Петрович ловит себя на усмешке: ведь еды во всех леспромхозах всегда не хватает, откуда же её столько здесь? «Плакали промтоварные склады, плакали японские кофточки и родные сковородки — разве столько в сравнении с вынесенным останется там, в этом пекле?! Но продовольственные склады, попустившись правым, еще и теперь можно бы спасти, будь машина и будь побольше порядка. Но „пожарку“, единственную на весь леспромхоз, еще года два назад разнесли на запчасти, она только числится на вооружении…» Автор (или герой?) рассуждает о том, с какого момента жизнь пошла наперекос. Всё изменилось, когда начали рубить лес. Это работа, не требующая души, это разрушение не только леса, но и человека. Сосновка начиналась как нормальная деревня: была взаимопомощь, люди общались между собой. Но всё больше и больше стало приходить «легких» людей, которые не хотели обзаводиться хозяйством, а работали только ради отдыха, еды и выпивки. Если раньше пили, стесняясь этого, то сейчас появились целые «бригады» со своими лидерами. Ухудшается социальная обстановка, растёт преступность. Директор школы Юрий Андреевич посчитал: за войну погибло столько же сельчан, сколько погибло не своей смертью в молодой Сосновке. В Сосновке не любят добросовестных людей. Лесничий Андрей Солодов однажды оштрафовал леспромхоз за слишком высокие пни, из-за чего сильно задержали зарплату. После этого у него сгорела баня и пропала лошадь. Аналогичное отношение к Ивану Петровичу. Он пытался доказать начальнику участка, что дело не в плане, а в людях, в природных ресурсах. Но у начальника — свои заботы и свои начальники. Поэтому ему приходится поить водкой рабочих за свой счёт, чтобы они делали план. Иван Петрович живёт в мире абсолютных ценностей и готов отстаивать их активно. Но представлена и другая жизненная позиция. Афоня Бронников, тоже из Егоровки, тоже честный мужик, говорит: «Я так считаю: я работаю честно, живу честно, не ворую, не ловчу — и хватит. Наше дело — жить правильно, пример жизнью подавать, а не загонять палкой в свою отару. От палки толку не будет». Очевидно, Распутин с такой позицией не согласен. Устами Ивана Петровича он говорит: «Да ведь опоздали, опоздали с примером-то! Поздно!» Когда огонь подобрался к водке, местные жители и архаровцы проявляют чудеса организованности: они передают бутылки по цепочке, спасая их и по ходу распивая. Иван Петрович в одиночку спасает растительное масло. Афоня тащит его спасать муку. Кто-то кричит, только проснувшись: «Гориииим!» Распутин описывает психологическую драму в душе Ивана Петровича. Жизнь изменилась. Ценности героя перестали осознаваться обществом как абсолютные. Но он не может от них отказаться и не может понять современность. Иван Петрович продолжает спасать муку и сахар. Он понимает, что спасти все не удастся, а помощников нет. Он начинает ломать забор. И тут ему на помощь приходит, как ни странно, Сашка Девятый. Иван Петрович наталкивается на Алёну. Они в ужасе наблюдают, как грабят остатки промтоварного склада. С Алёной они живут 32 года. 2 года назад, на 30-летие свадьбы, они решили навестить детей, двух дочерей и сына. Одна дочь — учительница в каком-то поселке. Вторая дочь — в Иркутске. Сын — летчик, в поселке Сырники под Хабаровском. Больше всего понравилось Ивану Петровичу у сына: сын следит за домом, выращивает яблоки, дружит с соседями, родственниками жены. Поэтому когда он предложил родителям переехать к нему, Иван Петрович согласился.Сосновку уже не спасти. Всё началось с приезда последней бригады архаровцев год назад. Они очень сплоченные, настроены агрессивно. Иван Петрович пытался поставить их на место, но чуть не был убит (хотели подстроить несчастный случай). Алёна работала в библиотеке. Иван Петрович сам не заметил когда, но жена стала неотъемлемой частью его собственной личности. Распутин идеализирует их отношения: полное взаимопонимание. И по вопросу отъезда у неё было то же самое мнение: уезжать надо, но как-то не охота.Ивану Петровичу помогают таскать муку. Но вдруг помощники исчезают. Изредка появляются пьяные архаровцы, но они уже ни на что не способны. Работают Иван Петрович и Афоня, а также Пантелеев. Вскоре уже не остается времени отнести мешки подальше, бросают сразу у склада. У Ивана Петровича темнеет в глазах. Дядя Миша Хампо парализован с детства. У него не работала рука, была нарушена речь. Но «чтобы понимать друг друга, много слов не надо. Много надо — чтобы не понимать». Хампо все любили. Он был трудолюбив. Жена давно умерла, жил один. Работал он всегда сторожем, почти бесплатно — Распутин вкладывает в это символический смысл: Хампо — хранитель ценностей. Когда воровство утвердилось, даже ему, самому совестливому, пришлось привыкать. Жизнь Ивана Петровича в Сосновке теряет смысл. Он не может работать только для достатка. Работа для него — это творение чего-то вечного. Разрушены нравственные основы, всё смешалось: добро и зло. Однажды Афоня спросил Ивана Петровича, зачем тот уезжает. Иван Петрович ответил, что устал. Афоня сожалеет: кто же останется, как же Егоровка? Иван Петрович хотел ответить, что Егоровка — в каждом из нас. Но Афоня имел в виду всего лишь свою причудливую затею поставить памятник Егоровке на поверхности водохранилища. Чем сильнее огонь, тем больше помощников. Муку удаётся спасти, хотя почти все участники перепились. Валя-ключница орёт про то, что много украдено, и ей отвечать. Иван Петрович уже теряет сознание, ему надо отдохнуть. В пьяном угаре архаровцы колотушкой убивают Хампо, но Хампо успевает задавить одного из них (Соню). Лежат два трупа. Наступает утро. Теперь будет много комиссий, опустевшее пепелище оцеплено. Иван Петрович идет к Афоне с вопросом: что теперь делать? Афоня говорит: жить будем. Иван Петрович соглашается. Иван Петрович идёт в весенний лес, чтобы отдохнуть там и успокоиться. Он чувствует пробуждение земли и всей природы. И он ждёт, что земля укажет, куда идти ему, заблудившемуся человеку.

Ю. Трифонов Обмен 1969 повесть

Действие происходит в Москве. Мать главного героя, тридцатисемилетнего инженера Виктора Дмитриева, Ксения Федоровна тяжело заболела, у нее рак, однако сама она считает, что у нее язвенная болезнь. После операции её отправляют домой. Исход ясен, однако она одна полагает, что дело идет на поправку. Сразу после её выписки из больницы жена Дмитриева Лена, переводчица с английского, решает срочно съезжаться со свекровью, чтобы не лишиться хорошей комнаты на Профсоюзной улице. Нужен обмен, у нее даже есть на примете один вариант.Было время, когда мать Дмитриева действительно хотела жить с ним и с внучкой Наташей, но с тех пор их отношения с Леной стали очень напряженными и об этом не могло быть речи. Теперь же Лена сама говорит мужу о необходимости обмена. Дмитриев возмущен — в такой момент предлагать это матери, которая может догадаться, в чем дело. Тем не менее он постепенно уступает жене: она ведь хлопочет о семье, о будущем дочери Наташи. К тому же, поразмыслив, Дмитриев начинает успокаивать себя: может быть, с болезнью матери не все так бесповоротно, а значит, то, что они съедутся, будет только благом для нее, для её самочувствия — ведь свершится её мечта. Так что Лена, делает вывод Дмитриев, по-женски мудра, и зря он на нее сразу набросился. Теперь он тоже нацелен на обмен, хотя и утверждает, что ему лично ничего не надо. На службе он из-за болезни матери отказывается от командировки. Ему нужны деньги, так как много ушло на врача, Дмитриев ломает голову, у кого одолжить. Но, похоже, день для него складывается удачный: деньги предлагает со свойственной ей чуткостью сотрудница Таня, его бывшая любовница. Несколько лет назад они были близки, в результате у Тани распался брак, она осталась одна с сыном и продолжает любить Дмитриева, хотя понимает, что эта любовь безнадежна. В свою очередь Дмитриев думает, что Таня была бы ему лучшей женой, чем Лена. Таня по его просьбе сводит Дмитриева с сослуживцем, имеющим опыт в обменных делах, который ничего конкретного не сообщает, но дает телефон маклера. После работы Дмитриев с Таней берут такси и едут к ней домой за деньгами. Таня счастлива возможности побыть с Дмитриевым наедине, чем-то помочь ему. Дмитриеву искренне жаль её, может быть, он бы и задержался у нее дольше, но ему нужно торопиться на дачу к матери, в Павлиново. С этой дачей, принадлежащей кооперативу «Красный партизан», связаны у Дмитриева теплые детские воспоминания. Дом строил его отец, инженер-путеец, всю жизнь мечтавший оставить эту работу, чтобы заняться сочинением юмористических рассказов. Человек неплохой, он не был удачливым и рано умер. Дмитриев помнит его отрывочно. Лучше он помнит своего деда, юриста, старого революционера, вернувшегося в Москву после долгого отсутствия (видимо, после лагерей) и жившего некоторое время на даче, пока ему не дали комнату. Он ничего не понимал в современной жизни. С любопытством взирал и на Лукьяновых, родителей жены Дмитриева, которые тогда тоже гостили в Павлинове летом. Однажды на прогулке дед, имея в виду именно Лукьяновых, сказал, что не надо никого презирать. Эти слова, явно обращенные к матери Дмитриева, часто проявлявшей нетерпимость, да и к нему самому, хорошо запомнились внуку. Лукьяновы отличались от Дмитриевых приспособленностью к жизни, умением ловко устроить любые дела, будь то ремонт дачи или устройство внучки в элитарную английскую школу. Они — из породы «умеющих жить». То, что Дмитриевым казалось неодолимым, Лукьяновыми решалось быстро и просто, только им одним ведомыми путями. Это было завидное свойство, однако такая практичность вызывала у Дмитриевых, особенно у его матери Ксении Федоровны, привыкшей бескорыстно помогать другим, женщины с твердыми нравственными принципами, и сестры Лоры, высокомерную усмешку. Для них Лукьяновы — мещане, пекущиеся только о личном благополучии и лишенные высоких интересов. В их семье даже появилось словцо «олукьяниться». Им свойственен своего рода душевный изъян, проявляющийся в бестактности по отношению к другим. Так, например, Лена перевесила портрет отца Дмитриева из средней комнаты в проходную — только потому, что ей понадобился гвоздь для настенных часов. Или забрала все лучшие чашки Лоры и Ксении Федоровны. Дмитриев любит Лену и всегда защищал её от нападок сестры и матери, но он и ругался с ней из-за них. Он хорошо знает силу Лены, «которая вгрызалась в свои желания, как бульдог. Такая миловидная женщина-бульдог с короткой стрижкой соломенного цвета и всегда приятно загорелым, слегка смуглым лицом. Она не отпускала до тех пор, пока желания — прямо у нее в зубах — не превращались в плоть». Одно время она толкала Дмитриева к защите диссертации, но он не осилил, не смог, отказался, и Лена в конце концов оставила его в покое. Дмитриев чувствует, что родные осуждают его, что считают его «олукьянившимся», а потому отрезанным ломтем. Особенно это стало заметно после истории с родственником и бывшим товарищем Левкой Бубриком. Бубрик вернулся в Москву из Башкирии, куда распределился после института, и долгое время оставался без работы. Он присмотрел себе место в Институте нефтяной и газовой аппаратуры и очень хотел туда устроиться. По просьбе Лены, жалевшей Левку и его жену, хлопотал по этому делу её отец Иван Васильевич. Однако вместо Бубрика на этом месте оказался Дмитриев, потому что оно было лучше его прежней работы. Все сделалось опять же под мудрым руководством Лены, но, разумеется, с согласия самого Дмитриева. Был скандал. Однако Лена, защищая мужа от его принципиальных и высоконравственных родственников, взяла всю вину на себя. Разговор об обмене, который начинает с сестрой Лорой приехавший на дачу Дмитриев, вызывает у той изумление и резкое неприятие, несмотря на все разумные доводы Дмитриева. Лора уверена, что матери не может быть хорошо рядом с Леной, даже если та будет на первых порах очень стараться. Слишком разные они люди. Ксении Федоровне как раз накануне приезда сына было нехорошо, потом ей становится лучше, и Дмитриев, не откладывая, приступает к решающему разговору. Да, говорит мать, раньше хотела жить вместе с ним, но теперь — нет. Обмен произошел, и давно, говорит она, имея в виду нравственную капитуляцию Дмитриева. Ночуя на даче, Дмитриев видит свой давний акварельный рисунок на стене. Когда-то он увлекался живописью, не расставался с альбомом. Но, провалившись на экзамене, с горя бросился в другой, первый попавшийся институт. После окончания он не стал искать романтики, как другие, никуда не поехал, остался в Москве. Тогда уже были Лена с дочерью, и жена сказала: куда ему от них? Он опоздал. Его поезд ушел. Утром Дмитриев уезжает, оставив Лоре деньги. Через два дня звонит мать и говорит, что согласна съезжаться. Когда наконец слаживается с обменом, Ксении Федоровне становится даже лучше. Однако вскоре болезнь вновь обостряется. После смерти матери у Дмитриева происходит гипертонический криз. Он сразу сдал, посерел, постарел. А дмитриевскую дачу в Павлинове позже снесли, как и другие, и построили там стадион «Буревестник» и гостиницу для спортсменов.

А. Рыбаков Дети Арбата 1987 роман

Самый большой дом на Арбате — между Никольским и Денежным переулками. В нем живут четверо бывших одноклассников. Трое из них: Саша Панкратов, секретарь комсомольской ячейки школы, сын лифтерши Максим Костин и Нина Иванова — составляли в школе сплоченную группу активистов. К ним еще примыкала дочь известного дипломата, большевика с дореволюционным стажем Лена Будягина. Четвертый — Юра Шарок, сын портного. Этот лукавый и осторожный парень политику ненавидит. В его семье новых хозяев жизни язвительно называют «товарищами». Школа окончена. Теперь Нина учительница, Лена — переводчица. Максим кончает пехотное училище, Саша учится в техническом вузе, а Юра — в юридическом. К их компании примыкает еще Вадим Марасевич, сын известного врача, он метит в литературные и театральные критики. Школьница Варя, сестра Нины. Красавица Вика Марасевич, сестра Вадима. Они сидят за столом, встречая новый, 1934 г. Они молоды, не представляют себе ни смерти, ни старости, — они рождены для жизни и счастья. Но у Саши неприятности. Собственно говоря, из института и из комсомола его исключили. Неприятная история, мелочь: к годовщине революции выпустили стенгазету, и кое-кто из факультетского начальства расценил помещенные в ней эпиграммы как враждебную вылазку. Саша побывал в ЦКК, и его восстановили и в институте, и в комсомоле. Но вот — ночной звонок в два часа, красноармейцы, понятые… Арест и Бутырская тюрьма. «За что вы здесь сидите?» — спросил его следователь Дьяков на первом допросе. Саша теряется в догадках. Чего от него хотят? У него нет разногласий с партией, он честен перед ней. Может, дело в Марке Рязанове, брате матери, — он влиятелен, первый металлург страны… Марк тем временем поговорил о Саше с высокопоставленными людьми. Будягин ясно понимает: «они» знают, чей Саша племянник. Когда человека вводят в состав ЦК, не могут не знать, что его племянника арестовали. Березин, заместитель Ягоды (главы ОПТУ), лучше Будягина и лучше Рязанова знает, что Панкратов ни в чем не виноват. Честный, идейный парень. Его дело тянется много дальше и выше, выходя через замдиректора Сашиного института Криворучко на Ломинадзе, замнаркома тяжелой промышленности (а нарком Орджоникидзе). Но даже Березин, член коллегии НКВД, не знает и не может, конечно, знать, что думает об Орджоникидзе, человеке своего ближайшего окружения, Сталин. А думает Сталин вот что: они давно знакомы, слишком давно. Начинали в партии вместе. А у вождя нет единомышленников, есть только соратники. Серго после капитуляции оппозиционеров не захотел уничтожить их. Хочет сохранить противовес Сталину? И чем, какими политическими целями объясняется нежная дружба Серго и Кирова? Софье Александровне велели прийти в Бутырку на свидание с сыном. С собой взять теплые вещи, деньги и продукты. Значит, приговор Саше вынесен. Все это время ей помогала Варя Иванова: ходила за продуктами, возила передачи. Но в тот вечер не зашла — на следующий день они провожали Максима и еще одного курсанта на Дальний Восток. На вокзале Варя увидела Сашу: он покорно шел между двумя красноармейцами с чемоданом в руке и заплечной сумкой, бледный и с бородой. Итак, Саша выслан. Что осталось от их компании? Макс на Дальнем Востоке. А Шарок — и это для многих дико — работает в прокуратуре. Юрка Шарок — вершитель судеб, а чистый, убежденный Саша — ссыльный! Варя как-то встретила на Арбате красавицу Вику Марасевич с франтоватым мужчиной. Вика пригласила звонить и заходить, хотя Варя никогда ей не звонила и к ней не заходила. Но тут пошла. И попала в совершенно другой мир. Там — стоят в очередях, живут в коммуналках. Здесь — пьют кофе с ликерами, любуются заграничными модами. Для Вари началась новая жизнь. «Метрополь», «Савой», «Националь»… Коренная москвичка, она прежде лишь слышала эти притягательные названия. Только одета она плоховато… Масса новых знакомств. И среди них — Костя, знаменитый бильярдист. Он родом из Керчи, а Варя никогда не была на море. Узнав об этом, он сразу предлагает ехать. Костя — независимый, могущественный человек, он никому не покорится, не потащит под конвоем свой чемодан по перрону… Вернувшись из Крыма, Варя и Костя поселяются у Сашиной мамы, Софьи Александровны. Варя не работает. Костя даже не разрешает ей готовить. Она одевается у лучших портных, причесывается у самых модных парикмахеров, они постоянно бывают в театрах, ресторанах… Первую телеграмму маме Саша отправил из села Богучаны Канского округа. Товарищ по ссылке, Борис Соловейчик, ввел его в курс местной жизни: в здешних местах можно увидеть кого угодно — меньшевиков, эсеров, анархистов, троцкистов, национал-уклонистов. И действительно, в пути до места Саша знакомится с самыми разными людьми, и далеко не всех из них интересует политика или идеология. Местом ссылки Саше определяют деревню Мозгову, в двенадцати километрах от Кежмы вверх по Ангаре. За квартиру с питанием он платит деньги, иногда приносит сметаны — чинит общественный сепаратор. Сепаратор изготовлен в конце прошлого века, резьба сносилась, и несколько раз Саша передает председателю, что надо нарезать новую. Сепаратор в очередной раз ломается, председатель обвиняет Сашу в умышленной порче, и они крупно ругаются на людях. Объяснения приходится давать уполномоченному НКВД Алферову. Тот растолковывает: аппарат вышел из строя, председателю насчет резьбы никто ничего не передавал — да бабы слов «резьба», «гайка», «валик» просто не знают… В общем, за вредительство Саше дадут минимум десять лет. Кроме того, дискредитация колхозного руководства. Сразу после ареста Саша надеялся, что все скоро разъяснится и его освободят, — он чист, а невиновных партия не наказывает. Теперь он хорошо понимает, что бесправен, но сдаваться не хочет. Решил отвечать на оскорбление оскорблением, на плевок — плевком. Конфликт с сепаратором как-то замят. Надолго ли? Сашей овладевает тоска: он рос в убеждении, что будет строить новый мир, теперь у него нет ни надежды, ни цели. Идеей, на которой он вырос, завладели бездушные карьеристы, они попирают эту идею и топчут людей, ей преданных. Учительница Нурзида, с которой у него роман, предлагает ему вариант будущей жизни: после ссылки они зарегистрируются, Саша возьмет фамилию жены и получит чистый паспорт, без отметок о судимости. Тараканья, запечная жизнь? Нет, на такую Саша не согласится никогда! Он чувствует, что меняется, да и товарищ по ссылке говорит ему, что не стоит из осколков прежней веры лепить новую. Можно или вернуться к прежним убеждениям, или оставить их навсегда. Березин предлагает Шароку поступить в Высшую школу НКВД. Тот отказывается, так как Запорожец берет его в ленинградский аппарат НКВД. Это подтверждает подозрение Березина: в Ленинграде готовится какая-то акция. Сталин недоволен положением в городе, требует от Кирова репрессий против так называемых участников зиновьевской оппозиции, хочет развязать в Ленинграде террор. Для чего? Как детонатор для террора по всей стране? Запорожец должен организовать такое, перед чем Киров должен будет отступить. Но что? Диверсия, взрыв — Кирова на этом не проведешь. Убийство одного из соратников Кирова? Позвончее, но не то. Березин хорошо помнит, как в 1918 г. в Царицыне Сталин поучительно сказал ему: «Смерть решает все проблемы. Нет человека, и нет проблем». Вечером Березин впервые зашел к Будягину и в разговоре мельком сообщил, что Запорожец под строжайшим секретом подбирает в Питере своих людей. Будягин оценил сказанное в полной мере и утром передал Орджоникидзе. Но Орджоникидзе и Будягину в голову не пришло то, о чем сразу догадался кадровый чекист Березин. У Вари сложности с Костей — ведь, в сущности, сближаясь с ним она его не знала. Выясняется, что он женат, хотя якобы женился из-за прописки. Он игрок, сегодня богат, завтра станет беднее всех. Может проиграть и её саму. Хватит! Ей пора идти работать. Приятели устраивают её в Бюро по проектированию гостиницы «Москва» чертежницей. С Костей все хуже. Они чужие люди, и самое лучшее — разойтись. С Софьей Александровной и её соседями по коммуналке Варя все чаще говорит о Саше, все чаще думает о нем. Да, она ценит свою и чужую независимость, решает все сама, не осторожна, не умеет отказывать себе в удовольствиях — на этом и попалась. Ну что ж, с Костей покончено, еще не поздно изменить свою жизнь. В письме Софьи Александровны, адресованном Саше, она делает приписку от себя. Прочитав Варины строки, Саша испытывает острое, щемящее чувство любви и влечения к этой девочке. Все еще впереди! Но пришедший к нему в гости товарищ-ссыльный хмур и озабочен. Он принес плохие новости — 1 декабря в Ленинграде убит Киров. И кто бы это ни сделал, можно сказать с уверенностью: наступают черные времена.

В. Шукшин Калина красная

Краткое содержание повести Повествование — от третьего лица. Много диалогов. Сюжет динамичен, насыщен событиями, во многом мелодраматичен. Закончился последний вечер Егора Прокудина на зоне. Утром начальник напутствует его. Мы узнаём, что Егор мечтает о своём хозяйстве, корове. Его будущая жена — Байкалова Любовь Федоровна. Он её никогда не видел, они знают друг друга только по переписке. Начальник советует получше одеться. Выйдя из тюрьмы, Прокудин наслаждается весной, ощущает прилив сил, радуется чувству жизни. В областном центре Егор приходит к своим товарищам «на хату». Там много молодых людей. Среди прочих — Губошлёп, Бульдог, Люсьен. Они ждут звонка от подельников: те совершают очередное ограбление. Егор (там его зовут Горе) не хочет рассказывать о зоне, он хочет отдохнуть от жестокости. Они пляшут с Люсьен. Чувствуется, что никто не разделяет настроения Егора, даже Люсьен (которая лучше других понимает мерзость их занятия и внутреннюю чистоту Егора). Губошлёп нервничает, немного ревнует Люсьен к Егору. Раздаётся звонок: подельников накрыла милиция, всем надо разбегаться. Егор тоже бежит, хотя это рискованно для него. Он пытается найти в городе своих знакомых, но ему не хотят отвечать. «И вот районный автобус привез Егора в село Ясное» — к Любе. Она встречает его на остановке. В чайной он рассказывает, что был бухгалтером, попал в тюрьму случайно. Люба знает, что он вор-рецидивист, но надеется на то, что Егор найдёт дорогу в нормальной жизни. Она ведёт знакомить его со своими родителями. Люба использует «легенду» Егора о бухгалтере, чтобы не пугать родителей. Но когда Егор остаётся с ними наедине, отец Любы (жена называет его Микитка) начинает «допрашивать» Егора. Тот саркастически отвечает: мол, убил семерых, восьмого не получилось. Егор считает, что в тюрьме может оказаться каждый (иронично напоминает старику про годы гражданской войны, коллективизации), и нечего мучить человека, если он решил начать новую жизнь. Егор примеряет маску общественного деятеля, коммуниста, «обличает» «отсталых» стариков. NB. Ему характерна артистичность, он ироничен, часто играет какую-то роль, вспоминает стихи, песни, афоризмы. При этом в людях он ищет искренности. Егор знакомится с Петром, братом Любы. Петро и Егор идут в баню. Петро безразличен и к прошлому героя, и к нему самому: ему не охота знакомиться, общаться. Егору не нравится чувствовать себя бедным родственником, улыбаться всем и при этом чувствовать к себе недоверие. Петро не реагирует на обиды Егора, и через некоторое время Егор понимает, что у Петро нет предубеждений: просто он неразговорчив. Зоя, жена Петра, и мать Любы обсуждают с ней Егора. Любе высказывают неодобрение. Женщины выражают общее мнение всего села. Неожиданно Любу защищает отец. Тут слышен крик Петра. Егор нечаянно ошпарил его кипятком. Зоя в ужасе, отец Любы схватился за топор — но всё обошлось шуткой. Соседи на улице активно обсуждают случившиеся. NB. Шукшин иногда меняет точки зрения, создаётся многоголосие. Вечер в доме Байкаловых проходит мирно и спокойно. Старики вспоминают каких-то старых родственников, Люба показывает фотографии, Егор и Петро мирно шутят над происшествием в бане. Ночью Егору не спится, он хочет поговорить с Любой, она выпроваживает его под одобрение матери, но тоже не может заснуть. Егор уезжает в районный центр. Он честно говорит Любе: «Может, вернусь. Может, нет». По дороге ему мерещится, что его дружки возвращаются за ним. Он думает о Губошлепе. В райцентре он идет на телеграф и отправляет ему деньги. В это время подруга по работе Варя советует Любе бросить Егора и принять обратно бывшего мужа — Кольку. Очевидно, что односельчанам не нравится поступок Любы не потому, что Егор может оказаться ненадежным, а потому, что Люба ведет себя не как все. Варя начинает весело рассказывать, как замечательно ей живется с мужем-алкоголиком, которого она бьёт скалкой. Егор направляется в ресторан, где устраивает «пикничок». Он кормит и поит незнакомых людей. Собираются самые спившиеся мужички. Егор тратит много денег. Он звонит Любе и говорит, что надо остаться на ночь — не уладил вопросов с военкоматом. В это время мать недоверчиво спрашивает у Любы, где Егор. Снова отец защищает дочь и помогает поверить в очередную «легенду» Егора. Егор продолжает «развратничать» (слово Шукшина): пьёт, поёт, пляшет, произносит исполненные жизнеутверждающего пафоса речи. В конце концов, Егор раздаёт оставшиеся деньги, берет коньяк и шоколад, садится в такси и едет в Ясное. Приходит к Петру, предлагает выпить в бане. В этом «тесном черном мире» они распивают коньяк и встречают рассвет песней «Сижу за решеткой в темнице сырой». Утром он провожает Любу на ферму. По дороге болтают. Среди прочего Люба упоминает о своём бывшем муже Кольке, который постоянно пьёт. Егор вспоминает своё детство, мать и корову Маньку. Люба знакомит Егора с директором фермы Дмитрием Владимировичем. Она устраивает Егора шофером на ферму: директору как раз срочно понадобился водитель. Егору не понравился директор: «гладкий, довольный». Директору Егор тоже не нравится: «бессмысленно строптивый». NB. Снова Шукшин играет точками зрения, пытаясь быть объективным. Директор даёт задание — забрать бригадира Савельева в деревне Сосновке. Егор выполняет задание, но, вернувшись, отказывается от дальнейшей работы. На тракторе легче. NB. Шукшин не объясняет многих поступков героя, создавая интригу, психологический подтекст. Видимо, Егору кажется, что тракторист — более независимая должность, чем водитель личной машины директора. Возможно, настроение у Егора изменилось из-за визита в Сосновку: позже мы узнаем, что там живет его мать. Егор просит самосвал у Петра и берет с собой Любу. По дороге он объясняет ей, что хочет заехать к одной старушке — Куделихе. Якобы его попросил товарищ узнать о её здоровье. Любе надо представиться работницей райсобеса и расспросить о ней. Старуха рассказывает о себе, о том, что дети все порастерялись. Люба успокаивает её. Егор сидит молча, в темных очках. Когда они отъехали, он говорит Любе, что это его мать. Дома к Любе приходит её бывший муж с тремя друзьями. Егор выволакивает его из дома. Они отходят к деревьям, начинается драка. Колька с перепою, поэтому остается бит. На Егора кидается ещё один — Егор останавливает одним ударом. Колька отбегает, хватает кол, идет на Егора — Егор останавливает его взглядом. Утром Егор сделал первую в жизни борозду (на тракторе). Он дышит запахом вспаханной земли и испытывает радость от этого. NB. С помощью несобственной прямой речи Шукшин изображает мысли и воспоминания героя. В этом эпизоде не всегда видна граница между третьим лицом и первым, потому что появляется второе. Шукшин сделал лейтмотивом повести образ гудящих телеграфных проводов. Позже мы встретимся с этим образом, когда Егора убьют. К Егору приезжает Шура — один из его бывших подельников. Они о чём-то говорят, Шура передает деньги от Губошлепа (чтобы у Егора было, на что вернуться к ним), но Егор швыряет эти деньги в лицо Шуре. Тот уезжает. Люба волнуется, Егор пытается успокоить её, но ясно, что и сам не в духе. На следующий день они работают в поле. Его уже засевают. Егор замечает, что у леса стоит черная Волга. Он видит там Губошлепа, Бульдю и Люсьен. Идёт к ним. Люсьен тем временем требует, чтобы Губошлёп не трогал Егора. Но Губошлеп эмоционально высказывает свою позицию: ему не по душе, что Егор теперь почти святой, и только они — грешники. Мы узнаём, что над Губошлёпом нависла опасность и поэтому он хочет успеть расправиться с Егором. NB. Очевидна параллель, проводимая Шукшиным между злобой Губошлепа и неодобрением сельской общественностью поступка Любы: людям никогда не нравится, когда кто-то поступает по-своему, нестандартно. Люба видит, как Егор с кем-то отправился в лес. Она бежит домой — оказывается, отец даже объяснил им, как проехать. Тут Люба останавливает самосвал Петро, они едут в сторону леса. Преступники видят это, зовут Губошлепа — тот выбегает из леса, прячет что-то под одежду и они уезжают. Егор тяжело ранен. Люба и Петро кладут его в самосвал, быстро везут. Но тут Егор чувствует, что умирает и просит положить его на землю. Он просит у Любы взять его деньги и отдать их матери. «И лежал он, русский крестьянин, в родной степи, вблизи от дома… Лежал, приникнув щекой к земле, как будто слушал что-то такое, одному ему слышное. Так он в детстве прижимался к столбам». Петро догоняет Волгу. Сбегаются люди. Участь преступников предрешена.

Ч. Айтматов Плаха 1986

Краткое содержание романа

Часть первая В то лето в Моюнкумском заповеднике у волчицы Акбары и волка Ташчайнара впервые родились волчата. С первым снегом наступила пора охоты, но откуда было знать волкам, что их исконная добыча — сайгаки — будет нужна для пополнения плана мясосдачи, и что кто-то предложит использовать для этого «мясные ресурсы» заповедника. Когда волчья стая окружила сайгаков, внезапно появились вертолёты. Кружась в воздухе, они гнали испуганное стадо в сторону главной силы — охотников на «уазиках». Бежали и волки. В конце погони из волков в живых остались только Акбара и Ташчайнар (двое их волчат погибли под копытами безумной массы, третьего застрелил один из охотников). Им, усталым и израненным, хотелось поскорее оказаться в родном логове, но и возле него были люди, собиравшие сайгачьи трупы — план мясосдачи дал этим бездомным шанс подзаработать. Старшим в компании был Обер, в прошлом старшина дисциплинарного батальона, сразу после него — Мишка-Шабашник, тип «бычьей свирепости», а самое низкое положение занимали бывший артист областного театра Гамлет-Галкин и «абориген» Узюкбай. В их военном вездеходе среди холодных туш сайгаков лежал связанным Авдий Каллистратов, сын покойного дьякона, изгнанный за ересь из духовной семинарии. В ту пору он работал внештатным сотрудником областной комсомольской газеты: статьи с его непривычными рассуждениями нравились читателям, и газета охотно их печатала. Со временем Авдий надеялся высказать на страницах газеты свои «новомысленнические представления о Боге и человеке в современную эпоху в противовес догматическим постулатам архаичного вероучения», но он не понимал, что против него были не только неизменяемые веками церковные постулаты, но и могучая логика научного атеизма. Тем не менее, «в нём горел свой огонь». У Авдия было бледное высокое чело. Серые глаза навыкате отражали непокой духа и мысли, а волосы до плеч и каштановая бородка придавали лицу благостное выражение. Мать Авдия умерла в раннем детстве, а отец, вложивший в воспитание сына всю душу, — вскоре после того, как тот поступил в духовное училище. «И, возможно, в том была милость судьбы, ибо он не перенёс бы той еретической метаморфозы, которая случилась с его сыном». Авдия после смерти отца выгнали из маленькой служебной квартирки, в которой он прожил всю жизнь. Тогда и состоялась его первая поездка в Среднюю Азию: газета дала задание проследить пути проникновения наркотика анаши в молодежную среду европейских районов страны. Чтобы выполнить задание, Авдий присоединился к компании «гонцов за анашой». Гонцы отправлялись за анашой в Примоюнкумские степи в мае, когда цветёт конопля. Их группы формировались на Казанском вокзале в Москве, куда съезжались гонцы со всех концов Советского Союза, особенно из портовых городов, где легче было сбыть наркотик. Здесь Авдий узнал первое правило гонцов: поменьше общаться на людях, чтобы в случае провала не выдать друг друга. Обычно гонцы собирали соцветия конопли, но самым ценным сырьём был «пластилин» — масса из конопляной пыльцы, которую перерабатывали в героин. Через несколько часов Авдий уже ехал на юг. Он догадывался, что в этом поезде ехало не меньше десятка гонцов, но знал только двоих, к которым присоединился на вокзале. Оба гонца прибыли из Мурманска. Самому опытному из них, Петрухе, было лет двадцать, второй, шестнадцатилетний Лёня, ехал на промысел второй раз, и уже считал себя бывалым гонцом. Чем больше Авдий вникал в подробности этого промысла, тем больше убеждался, что «помимо частных и личных причин, порождающих склонность к пороку, существуют общественные причины, допускающие возможность возникновения этого рода болезней молодёжи». Авдий мечтал написать об этом «целый социологический трактат, а лучше всего открыть дискуссию — в печати и на телевидении». Из-за своей отрешённости от реальной жизни он не понимал, что «никто не заинтересован в том, чтобы о подобных вещах говорилось в открытую, и объяснялось это всегда соображениями якобы престижа нашего общества», хотя на самом деле всё просто боялись рисковать своим служебным положением. Авдий был свободен от этого страха и жаждал помочь этим людям «личным участием и личным примером доказать им, что выход из этого пагубного состояния возможен лишь через собственное возрождение». На четвёртый день пути на горизонте показались Снежные горы — знак того, что их путешествие почти закончено. Гонцам предстояло сойти на станции Жалпак-Саз, добраться на попутках до совхоза «Моюнкумский», а дальше идти пешком. Всей операцией незримо руководил Сам, которого Авдий так и не увидел, но понял, что этот таинственный человек очень недоверчив и жесток. Перекусив на станции, Авдий, Петруха и Лёнька отправились дальше под видом сезонных рабочих. В глухом казахском посёлке Учкудуке, где они остановились передохнуть и подработать, Авдий встретил девушку, которая вскоре стала главным человеком в его жизни. Она подкатила на мотоцикле к зданию, которое они штукатурили. Особенно запомнилось Авдию сочетание светлых волос и тёмных глаз, придававшее девушке особенное очарование. Этот визит мотоциклистки насторожил гонцов, и на следующее утро они двинулись дальше. Вскоре они набрели на очень густые заросли конопли. Каждый гонец-новичок должен был преподнести Самому подарок — спичечный коробок «пластилина». «Дело оказалось немудреное, но до предела выматывающее и по способу варварское. Надо было, раздевшись догола, бегать по зарослям, чтобы на тело налипала пыльца с соцветий». Потом слой пыльцы соскребался с тела в виде однородной массы. Авдия заставляла заниматься этим только перспектива встречи с Самим. Вскоре они отправились в обратный путь с рюкзаками, до отказа набитыми травой-анашой. Теперь гонцам предстояло самое трудное: добраться до Москвы, минуя милицейские облавы на азиатских станциях. Снова всей операцией руководил таинственный Сам, и всю дорогу Авдий подготавливал себя к встрече с ним. У железной дороги, где гонцы должны были сесть в вагон товарняка, они встретили Гришана с двумя гонцами. Увидев его Авдий сразу понял, что это и есть Сам.

Часть вторая Гришан обладал заурядной внешностью и напоминал «загнанного в угол хищного зверька, который хочет кинуться, укусить, но не решается и всё-таки храбрится и принимает угрожающую позу». Он присоединился к группе Авдия под видом простого гонца. Поговорив с Авдием, Гришан быстро понял, что тот принадлежит к породе «одержимых идиотов» и отправился в Моюнкумы только за тем, чтобы исправить то, что одному человеку исправить невозможно. У Авдия и у Гришана были абсолютно противоположные жизненные позиции, от которых никто из них отступать не собирался. Гришан хотел, чтобы Авдий ушёл и не тревожил гонцов своими рассуждениями о Боге, Авдий же уйти не мог. Вечером пришло время садиться на товарняк. Гришан послал двоих людей создать на путях «иллюзию пожара». Заметив разложенный на рельсах костёр, машинист притормозил, и вся компания успела заскочить в пустой вагон. Поезд двинулся в сторону Жалпак-Саза. Вскоре все расслабились и пустили по кругу самокрутку с травкой. Не курили только Авдий и Гришан. Авдий понял, что Гришан разрешил им «покайфовать» назло ему. Хотя Авдий и делал вид, что ему это безразлично, в душе он «возмущался, страдал от своего бессилия что-либо противопоставить Гришану». Всё началось с того, что окончательно забалдевший Петруха начал приставать к Авдию с предложением затянуться от замусоленного бычка. Не выдержав, Авдий схватил бычок и выкинул его в открытую дверь вагона, потом начал вытряхивать туда же коноплю из рюкзака, призывая всех последовать его примеру. Гонцы набросились на Авдия, «он теперь воочию убедился в свирепости, жестокости, садизме наркоманов». Один Лёнька пытался разнять дерущихся. Гришан же смотрел на это, не скрывая своего злорадства. Авдий понимал, что Гришан поможет ему, стоит только попросить, но попросить помощи у Гришана Авдий не мог. В конце концов, избитого до полусмерти Авдия выкинули из движущегося на полном ходу поезда. Авдий лежал в кювете возле железной дороги, и виделся ему тот памятный разговор Иисуса с Понтием Пилатом, в котором будущий Мессия тоже не попросил пощады. Пришёл в себя Авдий ночью, под хлынувшим дождём. Вода заполнила кювет, и это заставило Авдия двигаться. Голова его оставалась ясной, и он удивлялся, «какой удивительной ясности и объемности мысли осеняют его». Теперь Авдию казалось, что он существует в двух разных эпохах: в настоящем времени он пытался спасти своё гибнущее тело, а в прошлом он хотел спасти Учителя, мечась по жарким улицам Иерусалима и сознавая, что все его попытки напрасны. Авдий переждал ночь под железнодорожным мостом. Утром он обнаружил, что его паспорт превратился в комок мокрой бумаги, «а из денег более или менее сохранились всего две ассигнации — двадцатипятирублевка и десятка», на которые ему предстояло добраться до родного Приокска. Под мостом проходила просёлочная дорога. Авдию повезло — почти сразу его подобрала попутка и довезла до станции Жалпак-Саз. У Авдия был настолько ободранный и подозрительный вид, что на станции его немедленно арестовали. В милицейском участке, куда его привели, Авдий с удивлением увидел почти всю команду гонцов за исключением Гришана. Авдий окликнул их, но они сделали вид, что не узнали его. Милиционер уже хотел отпустить Авдия, но тот потребовал, чтобы его тоже посадили за решётку, заявив, что они покаются в своих грехах и тем самым очистятся. Приняв Авдия за сумасшедшего, милиционер вывел его в зал ожидания, попросил уехать отсюда как можно дальше и ушёл. Люди, избившие Авдия, должны были вызвать у него желание отомстить, но вместо этого ему казалось, что «поражение добытчиков анаши — это и его поражение, поражение несущей добро альтруистической идеи». Между тем Авдию становилось всё хуже. Он почувствовал, что окончательно заболел. Какая-то пожилая женщина заметила это, вызвала скорую помощь и Авдий попал в жалпак-сазкую станционную больницу. На третий день к нему пришла та самая девушка-мотоциклистка, которая приезжала в Учкудук. Девушка, Инга Фёдоровна, была знакомой станционного врача, от которой и узнала о Авдии. Инга занималась изучением моюнкумской конопли, история Авдия очень заинтересовала её, и она пришла узнать, не нужны ли ему научные сведения об анаше. Эта встреча стала для Авдия началом «новой эпохи». Вернувшись в Приокск, Авдий обнаружил, что отношение редакции к добытому им материалу и к нему лично в корне изменилось. Его очерк не хотели публиковать, а редакционные приятели отводили глаза, встречаясь с ним взглядом. Теперь Авдию было легче пережить разочарование, потому что он мог поделиться своими проблемами с Ингой. Она тоже рассказывала Авдию, что развелась с мужем — военным лётчиком — сразу после рождения сына. Теперь ребёнок жил в Джамбуле у её родителей, и она мечтала забрать его к себе. Осенью Инга планировала познакомить Авдия с сыном и родителями. Приехав осенью к Инге, Авдий не застал её дома. В письме, которое Инга оставила ему на почте до востребования, говорилось, что её бывший муж хочет через суд отобрать у неё сына, и ей пришлось срочно уехать. Авдий вернулся на вокзал, где его и встретил Кандалов по кличке Обер. Утром следующего дня Авдий вместе с «хунтой» отправился на облаву в Моюнкумский заповедник. Истребление сайгаков страшно подействовало на Авдия, и он, как и тогда, в вагоне, начал «требовать, чтобы немедленно прекратили эту бойню, призывал озверевших охотников покаяться, обратиться к Богу». Это и «послужило поводом для расправы». Обер устроил суд, в результате избитого до полусмерти Авдия распяли на корявом саксауле. Потом они сели в машину и уехали. И привиделось Авдию огромная водная поверхность, а над водой — фигура дьякона Каллистратова, и послышался Авдию его собственный детский голос, читающий молитву. «То подступали конечные воды жизни». А палачи Авдия крепко спали в полутора километрах от места казни — они отъехали, чтобы оставить Авдия в одиночестве. На рассвете Акбара и Ташчайнар подкрались к своему разорённому логову и увидели человека, висящего на саксауле. Ещё живой, человек поднял голову и прошептал волчице: «Ты пришла…». Это были его последние слова. В это время послышался шум мотора — это возвращались палачи — и волки ушли из моюнкумской саванны навсегда. Целый год Акбара и Ташчайнар прожили в приалдашских камышах, где у них родилось пять волчат. Но вскоре здесь начали строить дорогу к горнорудной разработке, и древние камыши подожгли. И снова волчата погибли, и снова Акбаре и Ташчайнару пришлось уходить. Последнюю попытку продолжить род они сделали в Прииссыккульской котловине, и попытка эта завершилась страшной трагедией.

Часть третья В тот день пастух Базарбай Нойгутов нанялся проводником к геологам. Проводив геологов и получив 25 рублей и бутылку водки, Базарбай поехал домой напрямик. По дороге не выдержал, спешился у ручья, достал вожделенную бутылку и вдруг услышал странный плач. Базарбай огляделся и обнаружил в зарослях волчье логово с совсем маленькими волчатами. Это было логово Акбары и Ташчайнара, которые в тот день были на охоте. Не долго думая, Базарбай засунул всех четырёх волчат в седельные сумки и поспешил прочь, чтобы успеть уйти как можно дальше до прихода волков. Волчат этих Базарбай собирался продать очень дорого. Вернувшись с охоты и не обнаружив в логове детей, Акбара и Ташчайнар пошли по следу Базарбая. Догнав пастуха, волки попытались отрезать ему путь к приозёрью и загнать в горы. Но Базарбаю повезло — на его пути оказалась кошара Бостона Уркунчиева. Этого колхозного передовика Базарбай ненавидел и завидовал ему по-чёрному, но теперь выбирать не приходилось. Хозяина не было дома, и жена Бостона, Гулюмкан, приняла Базарбая как дорогого гостя. Базарбай немедленно потребовал водки, развалился на ковре, и стал рассказывать про свой сегодняшний «подвиг». Волчат извлекли из сумок, и полуторагодовалый сынишка Бостона стал с ними играть. Вскоре Базарбай забрал волчат и уехал, а Акбара и Ташчайнар остались возле Бостонова подворья. С тех пор возле хозяйства Бостона каждую ночь слышался тоскливый волчий вой. На следующий день Бостон поехал к Базарбаю, чтобы купить у него волчат. Базарбай встретил его неприветливо. Всё не нравилось ему в Бостоне: и шуба на нём добротная, и конь хороший, и сам он здоровый да ясноглазый, и жена у него красавица. Напрасно Бостон убеждал Базарбая, что волчат нужно вернуть в логово. Не продал он волчат, поругался с Бостоном. В тот день волки навсегда покинули своё логово и начали бродить по округе, никого не боясь. «И ещё больше заговорили о них, когда Акбара и Ташчайнар нарушили волчье табу и стали нападать на людей». Об Акбаре и Ташчайнаре «пошла страшная слава», но никто не знал настоящей причины волчьей мести, и не подозревал «о безысходной тоске матери-волчицы по похищенным из логова волчатам». А Базарбай в это время, продав волчат, пропивал деньги и везде хвалился тем, как здорово он отшил Бостона, «этого неразоблачённого тайного кулака». А волки снова вернулись к подворью Бостона. Волчий вой не давал ему уснуть. Невольно вспомнилось тяжёлое детство. Отец Бостона погиб на войне, когда тот учился во втором классе, потом умерла мать, и он, самый младший в семье, был предоставлен самому себе. Всего в жизни он добился тяжёлым трудом, поэтому считал, что правда на его стороне, и на хулу внимания не обращал. Только в одном своём поступке он раскаивался до сих пор. Гулюмкан была второй женой Бостона. Он работал и дружил с её покойным мужем Эрназаром. В то время Бостон добивался, чтобы землю, на которой паслись его отары, закрепили за его бригадой в постоянное пользование. На это никто не соглашался — уж очень всё смахивало на частную собственность. Особенно был против совхозный парторг Кочкорбаев. И тогда у Бостона и Эрназара возникла идея: перегнать скот на всё лето за перевал Ала-Монгю, на богатый Кичибельский выпас. Они решили поехать на перевал и наметить путь для отар. Чем выше в горы они поднимались, тем толще становился снежный покров. Из-за снега Эрназар не заметил трещину в леднике и провалился в неё. Трещина была такая глубокая, что верёвка не доставала до её дна. Бостон ничего не мог сделать для спасения друга, и тогда он поспешил за помощью. Всю сбрую он пустил на верёвки, поэтому идти пришлось пешком, но тут ему повезло — в предгорьях играл свадьбу один из чабанов. Бостон привёл людей к трещине, потом подоспели альпинисты и сказали, что достать труп Эрназара из щели не могут — он крепко вмёрз в толщу льда. И до сих пор Бостону снится сон о том, как он спускается в трещину, чтобы попрощаться с другом. Полгода спустя умерла первая жена Бостона. Перед смертью она попросила мужа не ходить в бобылях, а жениться на Гулюмкан, которая была её подругой и дальней родственницей. Бостон так и сделал, и вскоре у них родился сын Кенджеш. Дети Бостона и Гулюмкан от первых браков уже выросли и обзавелись семьями, поэтому этот ребёнок стал отрадой и для матери, и для отца.Теперь волки выли возле дома Бостона каждую ночь. Наконец, Бостон не выдержал и решил подкараулить волчью пару около отары. Их придётся убить — другого выхода не было. Бостону было нелегко: к обвинению в гибели Эрназара прибавилось обвинение в защите волков. Два его недруга — Кокчорбаев и Базарбай — объединились, и теперь травили его, загоняли в тупик. Убить Бостону удалось только Ташчайнара, Акбара успела спастись. Мир для Акбары утратил свою ценность. Ночами она приходила к дому Бостона и молча принюхивалась в надежде, что ветер донесёт до неё запах волчат. Наступило лето, Бостон перегнал скот на летний выпас и вернулся за семьёй. Перед отъездом они пили чай, а Кенджеш играл во дворе. Никто не заметил, как подкралась Акбара и унесла ребёнка. Бостон схватил ружьё и начал стрелять по волчице, но всё время промахивался — боялся попасть в сына, которого Акбара несла на спине. А волчица тем временем уходила всё дальше. Тогда Бостон прицелился тщательней и выстрелил. Когда он подбежал к упавшей Акбаре, она ещё дышала, а Кенджеш был уже мёртв. Не помня себя от горя, Бостон зарядил ружьё, поехал к Базарбаю и застрелил его в упор, отомстив за всё. Потом он повернулся и ушёл «в приозёрную сторону, чтобы сдаться там властям.<…> То был исход его жизни».