М.А.Булгаков. Мастер и Маргарита

МИХАИЛ АФАНАСЬЕВИЧ БУЛГАКОВ

Биография М.А.Булгакова:

http://bulgakov.info/bulgakov_biography.htm

http://nashbulgakov.ru/

http://www.hrono.info/biograf/bio_b/bulgakov_ma.php

http://www.bulgakov.ru/

http://www.bulgakovmuseum.ru/inside/expositions/

http://www.youtube.com/watch?v=JIh8Y6Glscw

http://litvinovs.net/bulgakov

Роман «Мастер и Маргарита»

http://serialsonline.net/serials/Master_i_Margarita-online.htmlфильм онлайн

http://nashbulgakov.ru/books/mim_bookтекст романа

Анализ романа:

http://lit.1september.ru/articlef.php?ID=200202804

http://www.licey.net/lit/eretic/romanGenre

http://vk.com/id18859268?z=video18859268_167492080%2Fvideos18859268

http://lit-helper.ru/p_Analiz_romana_Master_i_Margarita_Bulgakova_M_A_

http://vsesochineniya.ru/bulgakov-analiz-proizvedeniya-master-i-margarita-plan.html

http://5ka.ru/44/33151/1.html

http://www.gym1517.ru/index.php?page=science&sub=coll_stud_nenashev_svetlova

Иллюстрации к роману : http://www.youtube.com/watch?v=TeUG15UHRtA&list=FLmvYuvjbBq6p2qA3WiYIc3Q–

http://master-i-m.book-pr.org.ua/illustrazii.html

http://litvinovs.net/illustrations/master_and_margarita

http://artel-art.livejournal.com/658949.html

http://art.mirtesen.ru/blog/43301067124/Illyustratsii-k-romanu-Mihaila-Bulgakova-%C2%ABMaster-i-Margarita%C2%BB

Цитаты персонажей романа:

http://www.moudrost.ru/film/master_and_margarita.html

АФОРИЗМЫ ИЗ РОМАНА М.А.БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»

Аннушка уже разлила масло – употребляется как выражение фатальности, предначертанности происходящего, невозможности изменить ход вещей.

Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток? – употребляется как шутливое угощение при отсутствии выбора.

Всё будет правильно, на этом построен мир – употребляется как выражение оптимизма, уверенности в справедливости.

Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали – употребляется как выражение иронического отношения к замысловатому высказыванию или предложению.

Человек смертен, но это ещё полбеды. Плохо, что он иногда внезапно смертен – употребляется как констатация фатальности, предопределённости судьбы.

Интереснее всего в этом вранье то, что оно – враньё от первого до последнего слова – ироническая реакция на чьи-то выдумки и откровенное враньё.

Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова – применяется, когда вместо конкретного решения начинаются глубокомысленные рассуждения.

Люди как люди, квартирный вопрос только испортил их – ироническая характеристика советских людей, которые в условиях недостатка жилья шли на всякие уловки для получения квартиры.

Молчаливая галлюцинация – иронически говорят о незаметных, малоразговорчивых присутствующих.

Нет документа, нет и человека (напоминает слова, приписываемые Сталину: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы») употребляется с горькой иронией.

Нехорошая квартира – так называют что-нибудь странное, непонятное.

Не шалю, никого не трогаю, починяю примус – цитируется шутливо, чтобы предупредить несправедливые обвинения.

Никогда и ничего не просите! И в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут – употребляется как утверждение принципа независимости человека.

Осетрина второй свежести – употребляется в значении: некачественные продукты или старые известия, которые кто-то пытается выдать за новость.

Повинуясь насилию, вынужден подчиниться – употребляется иронически как попытка оправдания своих действий.

Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт! – употребляется шутливо.

Рукописи не горят – употребляется в значении: подлинно ценное в искусстве нельзя уничтожить.

Сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал! – иронически употребляют при характеристике невоспитанного, не умеющего себя вести человека, который, однако, считает себя осведомлённым в этикете.

Штаны коту не полагаются – употребляется шутливо при отсутствии какой-то вещи или детали вещи.

Что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет! – иронически применяется в житейской практике при отсутствии чего-нибудь.

ТЕМЫ ДЛЯ ДОМАШНЕГО СОЧИНЕНИЯ ПО РОМАНУ

Кто из героев романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» становится жертвой свиты Воланда и почему.

Как в романе М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» доказано утверждение «трусость – самый страшный порок».

Тема любви в романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

«Люди как люди…» (Быт и нравы Москвы в романе М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита»).

Библейская тематика в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Добро и зло на страницах романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита».

Истинные и мнимые ценности в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Судьба художника в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Образ Понтия Пилата и проблема совести в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Реальность и фантастика в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Чем похож и не похож булгаковский дьявол на своих предшественников.

Сатирические мотивы в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

ТЕСТЫ ПО РОМАНУ

http://www.duf-obozrenie.ru/besplatnye-testy/master-i-margarita.htm

http://www.banktestov.ru/test/?id=3207

http://www.moeobrazovanie.ru/viktoriny/master_i_margarita.html?test_start&operation=exrc_show

ЦИТАТНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПЕРСОНАЖЕЙ

Воланд

«Раньше всего: ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый – почему-то зеленый. Брови черный, но одна выше другой. Словом – иностранец».

«И редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в портсигаре именно «Наша марка», сколько сам портсигар. Он был громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник» .

«…поэт успел разглядеть на карточке напечатанное иностранными буквами слово «профессор» и начальную букву фамилии – двойное «В» – «W» .

«– Вы – немец? – осведомился Бездомный.

– Я-то?.. – переспросил профессор и вдруг задумался. – Да, пожалуй, немец… – сказал он.

– Вы по-русски здорово говорите, заметил Бездомный.

– О, я вообще полиглот и знаю очень большое количество языков, – ответил профессор.

– А у вас какая специальность? – осведомился Берлиоз.

– Я – специалист по черной магии» .

«…в лунном, всегда обманчивом, свете Ивану Николаевичу показалось, что тот стоит, держа под мышкою не трость, а шпагу» .

«…рядом с зеркалом увидел неизвестного человека, одетого в черное и в черном берете. <…>

Незнакомец дружелюбно усмехнулся, вынул большие золотые часы с алмазным треугольником на крышке, прозвонил одиннадцать раз…» .

«– Профессор черной магии Воланд, – веско сказал визитер…» .

» Черный маг раскинулся на каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками. Как показалось буфетчику, на артисте было только черное белье и черные же востроносые туфли».

«Два глаза уперлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый – пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как вход в бездонный колодец всякой тьмы и теней. Лицо Воланда было скошено на сторону, правый угол рта оттянут книзу, на высоком облысевшем лбу были прорезаны глубокие параллельные острым бровям морщины. Кожу на лице Воланда как будто навеки сжег загар.

Воланд широко раскинулся на постели, был одет в одну ночную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече. Одну голую ногу он поджал под себя, другую вытянул на скамеечку. Колено этой темной ноги и натирала какою-то дымящейся мазью Гелла.

Еще разглядела Маргарита на раскрытой безволосой груди Воланда искусно из темного камня вырезанного жука на золотой цепочке и с какими-то письменами на спинке» .

«Поразило Маргариту то, что Воланд вышел в этот последний великий выход на балу как раз в том самом виде, в каком был в спальне. Все та же грязная заплатанная сорочка висела на его плечах, ноги были в стоптанных ночных туфлях. Воланд был со шпагой, но этой обнаженной шпагой он пользовался как тростью, опираясь на нее».

«Тогда произошла метаморфоза. Исчезла заплатанная рубаха и стоптанные туфли. Воланд оказался в какой-то черной хламиде со стальной шпагой на бедре. Он быстро приблизился к Маргарите, поднес ей чашу и повелительно сказал:

– Пей!».

«Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою сутану. Его длинная и широкая шпага была воткнута, так что получились солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, подползая к черным туфлям на ногах сатаны».

«Плащ Воланда вздуло над головами всей кавалькады, этим плащом начало закрывать вечереющий небосвод».

«И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звезд».

Мастер

«Иван спустил ноги с постели и всмотрелся. С балкона осторожно заглядывал в комнату бритый, темноволосый, с острым носом, встревоженными глазами и со свешивающимся на лоб клоком волос человек примерно лет тридцати восьми.

Убедившись в том, что Иван один, и прислушавшись, таинственный посетитель осмелел и вошел в комнату. Тут увидел Иван, что пришедший одет в больничное. На нем было белье, туфли на босу ногу, на плечи наброшен бурый халат».

«Я – мастер, – он сделался суров и вынул из кармана халата совершенно засаленную черную шапочку с вышитой на ней желтым шелком буквой «М». Он надел эту шапочку и показался Ивану и в профиль и в фас, чтобы доказать, что он – мастер. – Она своими руками сшила ее мне, – таинственно добавил он.

– А как ваша фамилия?

– У меня нет больше фамилии, — с мрачным презрением ответил странный гость, – я отказался от нее, как и вообще от всего в жизни. Забудем о ней» .

«…Историк по образованию, он еще два года тому назад работал в одном из московских музеев, а кроме того, занимался переводами…

– С какого языка? – с интересом спросил Иван.

– Я знаю пять языков, кроме родного, – ответил гость, – английский, французский, немецкий, латинский и греческий. Ну, немножко еще читаю по-итальянски. <…>

Жил историк одиноко, не имея нигде родных и почти не имея знакомых в Москве. И, представьте, однажды выиграл сто тысяч рублей. <…>

Выиграв сто тысяч, загадочный гость Ивана поступил так: купил книг, бросил свою комнату на Мясницкой…

– Уу, проклятая дыра! – прорычал он.

…И нанял у застройщика, в переулке близ Арбата, две комнаты в подвале маленького домика в садике. Службу в музее бросил и начал сочинять роман о Понтии Пилате».

«– От подоконника на пол лег зеленоватый платок ночного света, и в нем появился ночной Иванушкин гость, называющий себя мастером. Он был в своем больничном одеянии – в халате, туфлях и черной шапочке, с которой не расставался. Небритое лицо его дергалось гримасой, он сумашедше-пугливо косился на огни свечей, а лунный поток кипел вокруг него».

«– А скажите, почему Маргарита вас называет мастером? – спросил Воланд.

Тот усмехнулся и сказал:

– Это простительная слабость. Она слишком высокого мнения о том романе, который я написал.

– О чем роман?

– Роман о Понтии Пилате».

«– Мне ничего не трудно сделать, – ответил Воланд, – и тебе это хорошо известно. – Он помолчал и добавил: – А что же вы не берете его к себе, в свет?

– Он не заслужил света, он заслужил покой, – печальным голосом проговорил Левий».

«Мастер выбросился из седла, покинул сидящих и побежал к обрыву холма. Черный плащ тащился за ними по земле. Мастер стал смотреть на город» .

«Себя Маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади собрались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал плащ от ног мастера, Маргарита видела на ботфортах его то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону, мастер летел не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто знакомой хорошо и любимой, и что-то, по приобретенной в комнате №118-й привычке, сам себе бормотал».

«Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память мастера, беспокойная, исколотая иглами память стала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя».

Маргарита

«Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!».

«Она приходила ко мне каждый день, а ждать ее я начинал с утра. <…>

Она приходила, и первым долгом надевала фартук, и в узкой передней, где находилась ту самая раковина, которой гордился почему-то бедный больной, на деревянном столе зажигала керосинку, и готовила завтрак, и накрывала его в первой комнате на овальном столе. <…>

Запустив в волосы тонкие с остро отточенными ногтями пальцы, она без конца перечитывала написанное, а перечитав, шила вот эту шапочку. Иногда она сидела на корточках у нижних полок или стояла на стуле у верхних и тряпкой вытирала сотни пыльных корешков. Она сулила славу, она подгоняла его т вот тот-то стала называть мастером. Она нетерпеливо дожидалась обещанных уже последних слов о пятом прокураторе Иудеи, нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей нравились, и говорила, что в этом романе – ее жизнь».

«Возлюбленную его звали Маргаритой Николаевной. Все, что мастер говорил о ней бедному поэту, было сущей правдой. Он описал свою возлюбленную верно. Она была красива и умна. К этому надо добавить еще одно: с уверенностью можно сказать, что многие женщины все что угодно отдали бы за то, чтобы променять свою жизнь на жизнь Маргариты Николаевны. Бездетная тридцатилетняя Маргарита была женою очень крупного специалиста, к тому же сделавшего важнейшее открытие государственного значения. <…>

Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить все, что ей нравится. <…>

Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире. Словом… она была счастлива? Ни одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж и попала в особняк, она не знала счастья. Боги, боги мои! Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек? Что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно, она говорила правду, ей нужен был он, мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдельный сад, и не деньги. Она любила его, она говорила правду».

«На тридцатилетнюю Маргариту из зеркала глядела от природы кудрявая черноволосая женщина лет двадцати, безудержно хохочущая, скалящая зубы.

Нахохотавшись, Маргарита выскочила из халата одним прыжком и широко зачерпнула легкий жирный крем и сильными мазками начала втирать его в кожу тела. Оно сейчас же порозовело и загорелось. Затем мгновенно, как будто из мозга выхватили иголку, утих висок, нывший весь вечер после свидания в Александровском саду, мускулы рук и ног окрепли, а затем тело Маргариты потеряло вес».

«Втирания изменили ее не только внешне. Теперь в ней во всей, в каждой частице тела, вскипала радость, которую она ощутила, как пузырьки, колющие все ее тело. Маргарита ощутила себя свободной, свободной от всего».

«Когда Маргарита стала на дно этого бассейна, Гелла и помогающая ей Наташа окатили Маргариту какой-то горячей, густой и красной жидкостью. Маргарита ощутила соленый вкус на губах и поняла, что ее моют кровью, кровавая мантия сменилась другою – густой, прозрачной, розоватой, и у Маргариты закружилась голова от розового масла. <…>

Маргарита не помнит, кто сшил ей их лепестков бледной розы туфли и как эти туфли сами собой застегнулись золотыми пряжками. Какая-то сила вздернула Маргариту и поставила перед зеркалом, и в волосах у нее блеснул королевский алмазный венец. Откуда-то явился Коровьев и повесил на грудь Маргариты тяжелое в овальной раме изображение черного пуделя на тяжелой цепи».

«– Мы вас испытывали, – сказал Воланд, – никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут. Садитесь, гордая женщина. – Воланд сорвал тяжелый халат с Маргариты, и опять она оказалась сидящей рядом с ним на постели».

«Глаза ее вдруг загорелись, она вскочила, затанцевала на месте и стала вскрикивать: – Как я счастлива, как я счастлива, что вступила с ним в сделку! О дьявол, дьявол!.. Придется вам, мой милый, жить с ведьмой! – После этого она кинулась к мастеру, обхватила его шею и стала его целовать в губы, в нос, в щеки. Вихры неприглаженных черных волос прыгали на мастере, и щеки и лоб его разгорались под поцелуями».

«Маргарита лежала, уткнувшись лицом в коврик. Своими железными руками Азазелло повернул ее, как куклу, лицом к себе и вгляделся в нее. На его глазах лицо отравленной менялось. Даже в наступавших грозовых сумерках видно было, как исчезало ее временное ведьмино косоглазие и жестокость и буйность черт. Лицо покойной посветлело и, наконец, смягчилось, и оскал ее стал не хищным, а просто женственным страдальческим оскалом».

Иешуа

«Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта – ссадина с запекшейся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора».

«– Иешуа, – поспешно ответил арестант.

– Прозвище есть?

– Га-Ноцри.

– Откуда ты родом?

– Из города Гамалы, – ответил арестант, головой показывая, что там, где-то далеко, направо от него, на севере, есть город Гамала.

– Кто ты по крови?

– Я точно не знаю, – живо ответил арестованный, – я не помню моих родителей. Мне говорили, что мой отец был сириец…

– Где ты живешь постоянно?

– У меня нет постоянного жилища,— застенчиво ответил арестант, – я путешествую из города в город.

– Это можно выразить короче, одним словом – бродяга, – сказал прокуратор и спросил: – Родные есть?

– Нет никого. Я один в мире.

– Знаешь ли грамоту?

– Да.

– Знаешь ли какой-либо, язык, кроме арамейского?

– Знаю. Греческий».

«Счастливее двух других был Иешуа. В первый же час его стали поражать обмороки, а затем он впал в забытье, повесив голову в размотавшейся чалме. Мухи и слепни поэтому совершенно облепили его, так что лицо его исчезло под черной шевелящейся маской. В паху, и на животе, и под мышками сидели жирные слепни и сосали желтое обнаженное тело.

Повинуясь жестам человека в капюшоне, один из палачей взял копье, а другой принес к столбу ведро и губку. Первый из палачей поднял копье и постучал им сперва по одной, потом по другой руке Иешуа, вытянутым и привязанным веревками к поперечной перекладине столба. Тело с выпятившимися ребрами вздрогнуло. Палач провел концом копья по животу. Тогда Иешуа поднял голову, и мухи с гуденьем снялись, и открылось лицо повешенного, распухшее от укусов, с заплывшими глазами, неузнаваемое лицо.

Разлепив веки, Га-Ноцри глянул вниз. Глаза его, обычно ясные, теперь были мутноваты.

– Га-Ноцри! – сказал палач.

Га-Ноцри шевельнул вспухшими губами и отозвался хриплым разбойничьим голосом:

– Что тебе надо? Зачем подошел ко мне?

– Пей! – сказал палач, и пропитанная водою губка на конце копья поднялась к губам Иешуа. Радость сверкнула у того в глазах, он прильнул к губке и с жадностью начал впитывать влагу».

«Иешуа оторвался от губки и, стараясь, чтобы голос его звучал ласково и убедительно, и не добившись этого, хрипло попросил палача:

– Дай попить ему».

«– Славь великодушного игемона! –торжественно шепнул он и тихонько кольнул Иешуа в сердце. Тот дрогнул, шепнул:

– Игемон…

Кровь побежала по его животу, нижняя челюсть судорожно дрогнула, и голова его повисла».

«– Нет, игемон, он не был многословен на этот раз. Единственное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость.

– К чему это было сказано? – услышал гость внезапно треснувший голос.

– Этого нельзя было понять. Он вообще вел себя странно, как, впрочем, и всегда.

– В чем странность?

– Он все время пытался заглянуть в глаза то одному, то другому из окружающих и все время улыбался какой-то растерянной улыбкой».

Иван Бездомный

«… плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылке клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и черных тапочках».

«Он был бос, в разодранной беловатой толстовке, к коей на груди английской булавкой была приколота бумажная иконка со стершимся изображением неизвестного святого, и в полосатых белых кальсонах. В руке Иван Николаевич нес зажженную венчальную свечу. Правая щека Ивана Николаевича была свеже изодрана».

«Но, увы, Иванушка совершенно изменился за то время, что прошло с момента гибели Берлиоза. Он был готов охотно и вежливо отвечать на все вопросы следователя, но равнодушие чувствовалось и во взгляде Ивана, и в его интонациях. Поэта больше не трогала судьба Берлиоза».

«– Нет, – отозвался Иван, глядя не на следователя, а вдаль, на гаснущий небосклон, – это у меня никогда не пройдет. Стихи, которые я писал, – плохие стихи, и я теперь это понял».

«Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, под вечер появляется под липами на Патриарших прудах человек лет тридцати или тридцати с лишним. Рыжеватый, зеленоглазый, скромно одетый человек. Это – сотрудник Института истории и философии, профессор Иван Николаевич Понырев. <…>

Ивану Николаевичу все известно, он все знает понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизеров, лечился после этого и вылечился. Но знает он также, что кое с чем он совладать не может. Не может он совладать с этим весенним полнолунием. <…> И когда наступает полнолуние, ничто не удержит Ивана Николаевича дома. Под вечер он выходит и идет на Патриаршие пруды.

Сидя на скамейке, Иван Николаевич уже откровенно разговаривает сам с собой, курит, щурится то на луну, то на хорошо памятный ему турникет.

Час или два проводит так Иван Николаевич. Затем снимается с места и всегда по одному и тому же маршруту… <…>

Профессор не знает, что влечет его к решетке и кто живет в этом особняке, но знает, что бороться ему с собою в полнолуние не приходится. <…>

И возвращается домой профессор уже совсем больной. <…>

…на рассвете Иван Николаевич проснется с мучительным криком, начнет плакать и метаться. <…>

Иван Николаевич после укола будет спать до утра со счастливым лицом и видеть неизвестные ей, но какие-то возвышенные и счастливые сны. <…>

Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто…».

Берлиоз

«Первый из них – приблизительно сорокалетний, одетый в серенькую летнюю пару, — был маленького роста, темноволос, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе».

«Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, редактор толстого художественного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой Массолит».

«Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков…».

«…на этом блюде Маргарита увидела отрезанную голову человека с выбитыми передними зубами <…>

– Михаил Александрович, – негромко обратился Воланд к голове, и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза <…>

Воланд поднял шпагу. Тут же покровы головы потемнели и съежились, потом отвалились кусками, глаза исчезли, и вскоре Маргарита увидела на блюде желтоватый, с изумрудными глазами и жемчужными зубами, на золотой ноге, череп. Крышка черепа откинулась на шарнире».



Страницы: 1 | 2 | Весь текст